Алексей МАСТЕПАНОВ
Главный научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики
и безопасности ИПНГ РАН, д.э.н.,
профессор РГУ нефти и газа
им. И. М. Губкина, академик РАЕН
E-mail: amastepanov@mail.ru
Андрей СУМИН
Ведущий научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики
и безопасности ИПНГ РАН, к.ю.н.
E-mail: 02.slot.cancans@icloud.com
Борис ЧИГАРЕВ
Старший научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики
и безопасности ИПНГ РАН, к.ф.-м.н.
E-mail: bchigarev@ipng.ru
Метаданные научной публикации
УДК 620.9
DOI 10.46920/2409-5516_2026_7222_26
EDN VDBWVP
Энергетическая безопасность и энергетическая дипломатия Индии
India´s Energy Security and Energy Diplomacy
Алексей МАСТЕПАНОВ
Главный научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики
и безопасности ИПНГ РАН, д.э.н., профессор РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина, академик РАЕН
E-mail: amastepanov@mail.ru
Alexey MASTEPANOV
Chief Researcher of the Analytical Center of the Energy policy and Security (Oil and Gas Research Institute of the Russian Academy of Sciences — OGRI RAS), Doctor of Economic Sciences, Professor of the National University of Oil and Gas “Gubkin University”,
Academician of the Russian Academy of Natural Sciences
E-mail: amastepanov@mail.ru
Андрей СУМИН
Ведущий научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики и безопасности ИПНГ РАН, к.ю.н.
E-mail: 02.slot.cancans@icloud.com
Andrey SUMIN
Leading researcher of Analytical Center for Energy Policy and Security (Oil and Gas Research Institute of the Russian Academy of Sciences — OGRI RAS), PhD in Law
E-mail: 02.slot.cancans@icloud.com
Борис ЧИГАРЕВ
Старший научный сотрудник Аналитического центра энергетической политики и безопасности ИПНГ РАН, к.ф.-м.н.
E-mail: bchigarev@ipng.ru
Boris CHIGAREV
Senior researcher of Analytical Center for Energy Policy and Security (Oil and Gas Research Institute of the Russian Academy of Sciences — OGRI RAS), PhD in Physics and Mathematics
E-mail: bchigarev@ipng.ru
Аннотация. В статье проанализирована концепция национальной энергетической безопасности и ее отражение во внешней политике Индии. Показан генезис концепции энергетической безопасности и ее связь со становлением геополитической роли Индии на мировой арене. Приведены причины усиления геоэкономической компоненты во внешней политике страны. Рассмотрены отличительные особенности функционирования индийского ТЭК. Выполнен анализ вызовов, с которыми сталкивается индийский ТЭК в текущих условиях. Охарактеризованы существующие и намечающиеся направления энергетической дипломатии Индии. Перечислены внешние и внутренние вызовы, с которыми сталкивается Индия в обеспечении своей энергетической безопасности. Сделан акцент на российско-индийском энергетическом сотрудничестве и проанализированы его перспективы.
Ключевые слова: Индия, энергетическая безопасность, вызовы энергетической безопасности, ТЭК, геоэкономика, природный газ, электроэнергия, энергетический сектор, ископаемые углеводороды, зеленая энергетика, санкции, энергетическое сотрудничество, энергетический переход
Abstract. The article analyzes the concept of national energy security and its reflection in India’s foreign policy. The genesis of the concept of energy security and its connection with the formation of India’s geopolitical role on the world stage is shown. The reasons for the strengthening of the geo-economic component in the country’s foreign policy are shown. The distinctive features of the functioning of the Indian fuel and energy complex are considered. The analysis of the challenges faced by the Indian fuel and energy complex in the current conditions has been carried out. The existing and emerging directions of India’s energy diplomacy are described. The external and internal challenges that India faces in ensuring its energy security are listed. An emphasis is placed on Russian-Indian energy cooperation and its prospects are analyzed.
Keywords: India, energy security, energy security challenges, fuel and energy complex, geo-economics, natural gas, electricity, energy sector, fossil hydrocarbons, green energy, sanctions, energy cooperation, energy transition
Энергетическая безопасность Индии: предпосылки формирования и концепция
Способность обеспечить энергетическую безопасность национальной экономики является на текущем этапе исторического развития ни много ни мало залогом успешного функционирования и даже выживания современного государства. Соответственно, в складывающихся в настоящий момент новых геополитических и геоэкономических реалиях энергетика становится одним из ключевых факторов внешней политики любой страны. Индия — государство с почти полуторамиллиардным населением, третий в мире потребитель энергии — являет тому яркий пример.
Господствующая в настоящее время концепция энергетической безопасности Индии сформировалась на рубеже ХХ–ХХI веков. Окончание холодной войны привело к формированию однополярного мира, следствием которого стала глобализация. Переформатирование геополитических реалий означало новые возможности, но одновременно и новые вызовы для национальных экономик. Появление новых технологий (таких как цифровизация) и совершенствование уже существовавших (возобновляемая энергетика) запустили процесс трансформации мировой энергетики. Процесс глобализации привел к формированию новых точек экономического роста, одной из которых стала Индия. С 1991 года индийская экономика росла в среднем на 7–8 %, при этом к 2024-му удельный вес сельскохозяйственного сектора в ВВП упал с 42 до 17 %, а сектора услуг, напротив, подскочил до 53 % [1, с. 8]. Рост производства и товарообмена, модернизация инфраструктуры и повышение благосостояния населения спровоцировали в Индии скачок спроса на энергию [2, с. 6]. По расчетам индийских экспертов, экономический рост в стране на период до 2047 года составит в среднем 7,4 % в год. При этом ожидаемый годовой прирост энергопотребления колеблется в пределах от 15,6 % в 2012 году до прогнозируемых 20,6 % в 2030-м [3, с. 219]. По обнародованному в 2021 году прогнозу МЭА, потребление электроэнергии в Индии возрастет с 1500 ТВт•ч в 2020-м до 5500 ТВт•ч в 2040 году [4, с. 3].
Реагируя на меняющиеся геополитические условия, Индия провозгласила внешнеполитическую концепцию «стратегической автономии», которая подразумевает способность действовать на мировой арене без оглядки на другие страны. Применительно к экономическому развитию стратегическая автономия отдает приоритет опоре на внутренний потенциал при одновременном развитии сотрудничества с зарубежными государствами и международными организациями, что должно способствовать превращению национальной экономики в одну из ведущих в мире. Стоит отметить, что фактически курс на стратегическую автономию был выбран еще раньше, а именно после обретения независимости Индией в 1947 году, вскоре после которого страна стала одним из ведущих участников Движения неприсоединения [3, с. 218].
Источник: Shutterstock.com
Стратегическая автономия традиционно видится индийскому руководству как основополагающее условие вхождения страны в число ведущих держав мира в будущем [3, с. 217]. Концепция стратегической автономии включает и создание мощного современного энергетического сектора. В свою очередь развитие национального ТЭК является составной частью общегосударственной программы Viksit Bharat 2047 («Индустриально развитая Индия в 2047 году») по осуществлению широкомасштабных преобразований с конечной целью превратить Индию в одну из самых развитых стран мира к 2047 году — столетней годовщине обретения независимости. Программа Viksit Bharat 2047 предполагает создание высокоразвитой, самодостаточной, устойчивой, инклюзивной и основанной на технологическом суверенитете экономики с объемом ВВП в 23–35 трлн долл. Условиями вхождения в число индустриально развитых экономик в Программе названы цифровизация, реформа систем государственного управления и образования на основе демократических начал, стимулирование вовлечения женщин в социально-экономические процессы, «умная» урбанизация, создание благоприятных и устойчивых условий жизни для растущего населения страны и декарбонизация экономики в рамках энергетического перехода.
Энергетический переход в условиях современной Индии понимается как форсированное развитие возобновляемой энергетики (солнечной, ветровой и с использованием «зеленого» водорода), расширение и модернизация передающих и распределительных сетей, а также создание новых технологических решений по накоплению и хранению излишков производимой электроэнергии [5]. С другой стороны, в стране существует широкий консенсус относительно необходимости дальнейшего использования углеводородных энергоносителей. Именно использование каменного угля, нефти и природного газа способно обеспечить рост производства электроэнергии, столь необходимой энергодефицитной индийской экономике. Некоторые отрасли реального сектора экономики (такие как металлургическая, химическая, производство стройматериалов и транспорт) даже на современном этапе не в состоянии обойтись без ископаемых энергоносителей [1, с. 17]. Индия является третьим в мире производителем стали; сталелитейная отрасль — становой хребет индийской тяжелой промышленности. Спрос на сталь обеспечивает в том числе и внутренний рынок: строительная отрасль, машино- и автомобилестроение [6, с. 1], а также реализация инфраструктурных проектов. При этом затраты на энергию составляют в сталелитейном секторе Индии от 20 до 40 % себестоимости продукции [7, с. 6, 116]. К 2030 году планируется довести выплавку стали до 300 млн тонн в год, при этом Индия импортирует до 90 % необходимого для выплавки стали коксующегося угля. Технологически возможными альтернативами импортному коксующемуся углю при выплавке стали являются природный газ и водород. Но переход с угля на природный газ не снижает зависимость от импорта. Что касается водорода, то индийские эксперты указывают на существенный потенциал их страны для развертывания производства и экспорта «зеленого» водорода. Одновременно отмечается, что издержки на строительство производственных и экспортных мощностей, а также само производство в индийских условиях могут оказаться непомерно высокими [17].
Источник: tata.com
В силу указанных соображений Нью-Дели делает ставку как на расширение использования ископаемых углеводородов, так и на рост использования ВИЭ. В 2020–2022 годах индийское правительство объявило о целом ряде крупных инвестиционных инициатив. В частности, был анонсирован план вложить около 50 млрд долл. в добычу и использование каменного угля1. По замыслу властей, совокупная мощность угольной генерации к 2030 году должна составить 26,9 ГВт [9, с. 9]. Внимание к поддержке угольной отрасли неслучайно: на сегодняшний день Индия является вторым в мире крупнейшим потребителем каменного угля [2, с. 46], угольная генерация обеспечивает около 70 % производства электроэнергии в стране. Кроме того, на угледобычу приходится прямо или косвенно около 20 млн рабочих мест [4, с. 4]2. Далее Министерство нефти и природного газа обнародовало программу строительства инфраструктуры по поставке и использованию природного газа. Предприятия государственного и частного сектора интенсифицировали деятельность по разведке и добыче природного газа на национальной территории [3]. Наконец, необходимо отметить немаловажную фискальную роль углеводородных энергоносителей. Так, акцизы на использование каменного угля, нефти и природного газа ежегодно формируют в среднем 18,8 % доходной части государственного бюджета страны и 8,3 % бюджета индийских штатов [1, с. 11].
Отдельное место в рамках усилий правительства по модернизации ТЭК принадлежит атомной энергетике. По данным индийского Агентства по атомной энергетике, в 2023 году в стране строились АЭС совокупной мощностью 8,7 ГВт, а также было согласовано создание дополнительных 7 ГВт [9, с. 9]. В начале 2026 года было заявлено о правительственном плане по созданию к 2047 году атомной генерации совокупной мощностью 100 ГВт. Для достижения указанного показателя планируется внести изменения в законодательство с целью дать возможность частным инвесторам работать в индийской атомной отрасли, а также продлить как минимум до 2035 года режим освобождения от таможенных пошлин импорта соответствующего оборудования [11]. Характеризуя атомную генерацию как «чистую» и способную тем самым облегчить энергетический переход, индийские эксперты указывают на длительность и дороговизну строительства АЭС [11]. Увеличение атомной генерации усилит и потребность в ядерном топливе для АЭС, сырье для которого придется закупать за рубежом, породив тем самым еще одну зависимость.
Как видно из сказанного, залогом успешного социально-экономического развития Индии является расширение и модернизация ТЭК, что в свою очередь предполагает увеличение импорта энергоносителей и критического сырья на длительную перспективу. Именно поэтому характерной приметой внешней политики Индии в настоящий момент является смещение фокуса с геополитических вопросов в сферу геоэкономики [3, с. 217]. Концепция «стратегической автономии» нацелена не в последнюю очередь на укрепление энергетической безопасности, на создание благоприятных условий для импорта углеводородов и на приобретение зарубежных энергетических технологий у возможно более широкого круга поставщиков [12, с. 9].
Под энергетической безопасностью индийские эксперты понимают надежное и бесперебойное снабжение национальной экономики энергией по доступным ценам. При этом энергетическая безопасность рассматривается как неотъемлемая часть национальной безопасности [3, с. 216]. В последние годы Индия ощущает, что ее энергетическая безопасность подвергается целому ряду угроз — как военных, так и гибридных. Такими угрозами являются затянувшийся российско-украинский конфликт, застарелый конфликт на Ближнем Востоке, вспыхнувшая недавно война в Персидском заливе, растущая конкуренция за природные ресурсы, пиратство на морях и терроризм, бьющие по и без того хрупким цепочкам поставок. Соответственно, высшее политическое руководство и ведущие предпринимательские круги вынуждены то и дело адаптировать методы обеспечения национальной энергетической безопасности к постоянно меняющимся геополитическим условиям.
К настоящему моменту в Индии в целом сложился консенсус в отношении того, как на обозримую перспективу обеспечивать и укреплять энергетическую безопасность страны в условиях глобальной нестабильности [10]. Индийское руководство осуществляет двуединую стратегию, сочетающую в себе, с одной стороны, диверсификацию поставщиков энергетических ресурсов и укрепление цепочек поставок углеводородов из-за рубежа, а также расширение сети торговых партнеров из числа государств, являющихся ведущими экспортерами технологий и оборудования в сфере энергетики [3, с. 216]. С другой стороны, Индия прилагает усилия по использованию внутреннего потенциала в сфере производства энергии, причем особое внимание уделяется развитию возобновляемой энергетики [10]. Указанная двуединая стратегия обеспечения энергетической безопасности реализуется на практике следующим образом.
Импорт углеводородов из-за рубежа
В энергетическом балансе Индии преобладают ископаемые углеводороды. В 2023–2024 годах структура предложения первичной энергии выглядела следующим образом: каменный уголь (59,9 %), нефть (28,1 %), природный газ (7,15 %), ВИЭ (2,22 %), ядерная энергетика (1,37 %), гидроэнергетика (1,26 %) [13].
Являясь хронически энергодефицитной страной, Индия импортирует 80 % необходимых ее экономике энергоносителей. В 2024/2025 финансовом году импорт покрывал 85 % потребностей в сырой нефти и свыше 50 % — в природном газе. При этом в указанный период от 35 до 40 % сырой нефти приходилось на поставки из России, еще около 45 % сырой нефти закупалось в Западной Азии. Являясь одним из крупнейшим мировых потребителей энергоносителей, Индия занимает также четвертое место в мире по импорту СПГ. Высокая зависимость от импорта сырой нефти, природного газа и каменного угля делает страну крайне зависимой от военно-политической ситуации в регионах добычи и транспортировки энергоносителей, а также от колебаний цен на мировых энергетических рынках [3, с. 217].
Ключом к обеспечению энергетической безопасности любого государства в современных условиях является диверсификация источников поставок энергоносителей. Индия разделяет данный подход: в последние годы страна последовательно расширяла перечень регионов — поставщиков углеводородов. Поворотным моментом здесь следует считать начало вооруженного конфликта на Украине, побудившее правительство Индии взглянуть на развитие национальной энергетики с несколько иной перспективы, отличной от господствовавшей дотоле. По словам высокопоставленного индийского чиновника, в современных условиях «проблемы одной-единственной страны способны дестабилизировать весь мир» [10]. Конфликты на Украине и в других горячих точках планеты убедили руководство Индии в необходимости расширить географию импорта нефти и природного газа, а также увеличить использование внутренних энергетических ресурсов.
В настоящее время энергоносители поступают из Западной, Южной и Центральной Азии, из Африки и России [3, с. 218]. При этом энергетическое сотрудничество Индии с каждым из перечисленных регионов имеет свою специфику.
Индия и Западная Азия
Поставки из региона Западной Азии (к которому относятся Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и Ирак) покрывают почти 40 % потребностей Индии в сырой нефти. Перечисленные страны — экспортеры нефти являются членами ОПЕК. Нефть поступает в индийский порт Чабахар, специализирующийся именно на перевалке нефти из Западной Азии [там же].
Источник: atomic-energy.ru
Индия и Центральная Азия
В последнее десятилетие геоэкономические интересы Нью-Дели все сильнее фокусируются на Центрально-Азиатском регионе; в индийской научной и политической терминологии по отношению к Киргизстану, Узбекистану, Казахстану, Таджикистану и Туркменистану даже стало употребляться специальное понятие «Пять Станов». Индию изначально привлекали богатые месторождения полезных ископаемых (особенно природного газа) Центральной Азии, которая к тому же находится относительно близко географически. В настоящий момент стратегическая ценность Центрально-Азиатского региона для Индии даже возрастает на фоне конфликта на Ближнем Востоке и его возможных последствий [3, с. 218]. О повышенном интересе к энергетическому сотрудничеству с ЦАР свидетельствует ряд соответствующих инициатив. В частности, с подачи индийского руководства была сформулирована Политика сопряжения с Центральной Азией (Connect Central Asia Policy). В Ашхабаде было открыто региональное представительство индийского нефтегазового концерна ONGC Videsh. Кроме того, Индия инициировала инициативу CASAREM, предусматривающую объединение энергетических рынков государств Центральной и Южной Азии в единый межрегиональный энергетический рынок. Наконец, членство в Шанхайской организации сотрудничества рассматривается Нью-Дели в числе прочего как удобная площадка для взаимодействия с центральноазиатскими странами по широкому кругу вопросов, включая область энергетики [3, с. 218; 14, с. 2].
Источник: atomic-energy.ru
Индия и Россия
Индию с момента обретения ею независимости и Россию (как и в свое время СССР) традиционно связывает многоплановое стратегическое партнерство. В последние годы энергетическое сотрудничество между обеими странами практически выдвинулось на первый план. В 2020–2022 годах индийские компании объявили о намерении увеличить свое присутствие в российских нефтегазовых проектах «Сахалин-1» и «Сахалин-2» [10]. В 2024/2025 финансовом году от 35 до 40 % индийских закупок сырой нефти приходилось на российскую нефть [3, с. 218]. Москва также прилагает существенные усилия для расширения экономического сотрудничества с Нью-Дели. В декабре 2025 года президент России В. В. Путин совершил государственный визит в Индию, был подписан ряд документов в сфере внешней торговли. Согласно данным, которые в марте 2025 года обнародовал индийский посол в РФ В. Кумар, в 2024-м объем двусторонней торговли превысил 66 млрд долл., Россия вошла в четверку крупнейших торговых партнеров Индии (после США, Китая и ОАЭ). В структуре российского экспорта в Индию преобладают энергоносители, минеральное топливо, продукция химической промышленности, драгоценные камни и металлы. В Россию Индия поставляет химическую, фармацевтическую и сельскохозяйственную продукцию, машины, оборудование и электронику. Индия, по данным министра нефти и газа Хардипа Сингха Пури, на май 2025 года инвестировала около 16 млрд долл. в энергетические активы на территории России. В свою очередь, Россия вложила в индийские активы порядка 13 млрд долл. Инвестиции из РФ сосредоточены в аэрокосмической, оборонной, нефтегазовой и химической промышленности [15]. В качестве реакции на американские штрафные санкции по отношению к индийскому экспорту (повышенные таможенные пошлины в размере 50 %) за энергетическое сотрудничество с Россией правительство РФ расширило доступ на российский рынок для индийской фармацевтической и сельскохозяйственной продукции [3, с. 218].
После начала СВО и ввода западных санкций в отношении российского экспорта энергоносителей Индия стала закупать российские нефть и СПГ, предназначавшиеся прежде для европейского рынка. Игнорируя требования стран Запада присоединиться к санкционной блокаде, Нью-Дели умело воспользовался падением цен на российские энергоносители вследствие сложностей с их сбытом на мировом рынке, тем самым сэкономив минимум 13 млрд долл. США. Развивая сотрудничество с Россией, Индия надеется извлечь выгоду и из ведущей роли РФ в Евразийском экономическом союзе, а также получить доступ к разработке нефтегазовых месторождений в российском секторе Арктики [14, с. 3]. Индийские эксперты рассматривают сотрудничество с Россией в сфере энергетики в качестве фактора укрепления энергетической безопасности своей страны [там же].
Индия и страны-соседи
Индия традиционно придает особое значение сотрудничеству со странами-соседями. Данный подход находит свое отражение и в сфере энергетики. По инициативе Нью-Дели в кооперации с соседними государствами реализовано в общей сложности 22 проекта в области возобновляемой энергетики. В качестве примера достаточно назвать трубопровод имени индийско-бангладешской дружбы (India-Bangladesh Friendship Pipeline, IBFP) и многофункциональный экономический коридор Бангладеш — Бутан — Индия — Непал. В 2022 финансовом году индийское правительство профинансировало проект строительства генерирующей инфраструктуры в Бутане, обязавшись также закупить 1500 МВт производимой там электроэнергии. Кроме того, Индия оказывает технологическое содействие строительству ГЭС в Непале, реализация указанного проекта к 2030 году подразумевает импорт в Индию 10 тыс. МВт электроэнергии [3, с. 218].
Индия и Африка
Крупнейшая индийская государственная нефтегазовая корпорация ONGC Videsh Ltd. реализует в общей сложности 38 проектов за рубежом, в том числе на африканском континенте. В сотрудничестве с частными компаниями корпорация ведет проектно-изыскательские работы в Нигерии, Мозамбике и Судане [там же].
Источник: Shutterstock.com
Развитие возобновляемой энергетики
Вторым направлением обеспечения национальной энергетической безопасности руководство Индии видит развитие возобновляемой энергетики [16, с. 4]. Зеленый энергетический сектор призван дать импульс технологическому развитию и создать новую прослойку исследовательских и квалифицированных инженерно-технических кадров. Кроме того, строительство генерирующих мощностей на базе внутренних возобновляемых ресурсов должно способствовать снижению расходов на импорт углеводородных энергоносителей [1, с. 8], уменьшить выбросы парниковых газов в атмосферу и в целом смягчить нагрузку на окружающую природную среду [3, с. 219]. Развитие возобновляемой энергетики становится для политических и предпринимательских кругов страны все более привлекательным и по мере снижения себестоимости зеленой электроэнергии за счет масштабирования генерации, а также увеличивающейся доступности технологий и оборудования. Перечисленные факторы ведут к снижению тарифов для потребителей, что в свою очередь стимулирует спрос на электричество. В 2025 году потребление электроэнергии в стране повысилось на 33 % по сравнению с 2021-м [16, с. 9]. За период с 2010-го по март 2022 года совокупная мощность объектов зеленой энергетики Индии возросла с примерно 12 до 110 ГВт, то есть почти вдесятеро [17, с. 1, 8].
В рамках стимулирования зеленой энергетики правительство Индии запустило несколько соответствующих отраслевых инициатив. К ним относятся Национальный проект в области «зеленого» водорода (National Green Hydrogen Mission, NGHM)3, Национальный проект в области солнечной энергии (National Solar Mission, NSM)4 [2, с. 26], Программа по использованию солнечной энергии в сельском хозяйстве (PM KUSUM Scheme)5 и Программа по использованию солнечной энергии в жилищно-коммунальном секторе (PM Surya Ghar Muft Bijli Yojana)6 [3, с. 219]. По инициативе Министерства новой и возобновляемой энергетики идет разработка государственной программы производства солнечных панелей нового поколения и промышленных накопительных аккумуляторов повышенной емкости. Программа нацелена также на привлечение в Индию компаний — разработчиков наиболее передовых технологий с перспективой локализации производства в стране. В одном лишь 2021/2022 финансовом году правительство выделило 14,5 млрд долл. на развитие зеленой энергетики. Индийские частные финансово-промышленные конгломераты Reliance и Adani Group ассигновали суммы, эквивалентные 74,6 и 60 млрд долл. соответственно, на строительство генерирующих мощностей и НИОКР в области зеленой энергетики [10]. Не довольствуясь национальными рамками, Нью-Дели принимает участие и в масштабных энергетических проектах с международным участием, таких как Международный солнечный альянс (International Solar Alliance) и Глобальный альянс по биотопливу (Global Biofuel Alliance) [3, с. 216].
В 2024 году в Индии вступила в силу разработанная правительственными экспертами программа стимулирования строительства морских ветропарков — VGF (сокр. от англ. viability gap funding — дотирование до уровня экономической жизнеспособности). Суть программы заключается в выделении безвозмездных дотаций на строительство морских ветропарков и сопутствующей инфраструктуры по запитыванию производимой таким образом электроэнергии в национальную распределительную сеть. Дотации выделяются с целью смягчить разницу между расходами на строительство ветропарков и ожидаемой доходностью от реализации электроэнергии, а также сократить сроки окупаемости затрат и выхода проектов в фазу прибыльности. Необходимо отметить, что программа VGF рассчитана исключительно на офшорную ветроэнергетику. Причин такой приоритетности две. Во-первых, географические и природно-климатические условия Индостана с его протяженной береговой линией особенно благоприятствуют развитию офшорной ветроэнергетики. Во-вторых, в силу дефицита земельных площадей и перенаселенности территории страны индийские власти намеренно делают акцент на развитии ветроэнергетики именно в прибрежных водах. В указанном 2024 году правительство ассигновало около 890 млн долл. на сооружение двух пилотных проектов — ветропарков мощностью 500 МВт каждый и сопутствующей инфраструктуры у побережья штатов Гуджарат и Тамилнаду. По замыслу разработчиков данной программы, финансовая поддержка со стороны государства должна гарантировать прибыльность проектов офшорной ветроэнергетики для всех потенциальных участников и привлечь на индийский рынок располагающие соответствующими технологиями и компетенциями компании из Северной Америки, Европы и Китая [18].
Перечисленные программы нацелены на стимулирование социально-экономического развития, развитие национальной технологической базы, электрификацию удаленных территорий за счет создания на местах региональных децентрализованных генерирующих и передающих мощностей, обеспечение благоприятных условий для экологически устойчивого роста в народном хозяйстве. Программы разрабатываются на длительную перспективу, что дает индийским экспертам основание подчеркивать благотворное влияние энергетической безопасности и на социальную трансформацию общества [3, с. 219]. Согласно оценкам, энергетический переход в стране — один из самых успешных в мире: за короткий промежуток времени она заняла пятое место в мире по совокупному объему мощностей солнечной генерации и четвертое — в сфере ветроэнергетики [2, с. 6]. Индия по состоянию на сегодняшний день является одним из немногих государств, способных достичь взятых на себя обязательств в рамках Парижского соглашения по климату [17, с. 7].
Такой оптимизм подвергается критике скептиков. Оппоненты указывают, что для выполнения взятых на себя климатических обязательств к 2030 году Нью-Дели требуется инвестировать в возобновляемую энергетику 230 млрд долл. Судя по текущей динамике, страна не сумеет достичь указанного показателя. Помимо недостаточного темпа освоения ВИЭ, Индия не торопится отказываться от использования ископаемых углеводородов. Несмотря на бурное развитие возобновляемой энергетики, удельный вес ВИЭ в индийской электрогенерации остается в целом незначительным. В 2021 году он составил чуть более 10 %, в то время как на ископаемые энергоносители приходилось свыше 70 % [2, с. 6]. Приверженцы традиционных энергоносителей ратуют за увеличение их удельного веса в национальном энергобалансе и предостерегают от излишнего увлечения зеленой энергетикой. Аргументы у них те же, что у единомышленников в других странах: нестабильность генерации на ВИЭ вследствие непредсказуемости природных стихий.
Отдельно подвергается сомнению аргумент апологетов возобновляемой энергетики сохранять получаемую на пике генерации электроэнергию в промышленных аккумуляторах-накопителях. Критики указывают, что эксплуатация такого рода аккумуляторов лишь увеличивает общую стоимость зеленой электроэнергии. В качестве отдельного весомого аргумента в пользу углеводородных энергоносителей приводят их более существенную капиталоотдачу: производство, реализация и потребление углеводородного сырья и его производных создают куда больше рабочих мест для населения и генерируют значительно больше доходов для государства, нежели аналогичные ВИЭ [10].
С недавних пор в Индии заговорили о новом феномене в развитии мировой энергетики: дискуссии о защите климата стали вдруг приобретать геополитическое измерение. По мнению индийских экспертов, указанный феномен возник с подачи западных стран, которые под эгидой борьбы с климатическими изменениями пытаются извлечь для себя разного рода преимущества за счет остального мира [1, с. 6]. Нью-Дели отвергает такого рода подход; взамен индийская энергетическая дипломатия продвигает принцип «Одна Земля, одна семья, одно будущее» (Vasudhaiv Kutumbakam) [1, с. 7].
Источник: Shutterstock.com
Вызовы индийской концепции энергетической безопасности
В настоящий момент индийская концепция энергетической безопасности подвергается испытанию из-за роста глобальной нестабильности. Эти угрозы носят многоплановый характер, но объединяет их тот факт, что все они затрагивают регионы, которые уже являются поставщиками энергоносителей в Индию или рассматриваются руководством страны в качестве таковых на перспективу. Речь идет о военно-политической нестабильности в Западной Азии и Африке, складывающейся непредсказуемой ситуации в некоторых граничащих с Индией государствах, нарастающей конкуренции за источники поставок критических сырьевых товаров, скачках цен на углеводороды, санкционных войнах и задержке в реализации масштабных энергетических проектов с индийским участием. Наконец, индийские военно-политические элиты с тревогой наблюдают за реализацией Китаем своей инициативы «Один пояс — один путь», считая ее многоплановой угрозой, в том числе для стратегии обеспечения энергетической безопасности Индии [3, с. 218].
Военно-политическая нестабильность в Западной Азии
Западная Азия (включая Ближний и Средний Восток) десятилетиями находится в состоянии целого ряда военных конфликтов, в которые к тому же постоянно прямо или косвенно вовлечены влиятельные державы из-за пределов региона. Как и другие страны — импортеры западноазиатских энергоносителей, Индия в разное время страдала из-за военно-политической нестабильности данного региона. Достаточно вспомнить застарелый арабо-израильский конфликт и спровоцированный им нефтяной кризис 1970-х годов, ирано-иракскую войну, в ходе которой уничтожалась и повреждалась нефтяная инфраструктура, нападения на танкеры, диверсии на нефте- и газодобывающих объектах в разных странах региона и, наконец, нападение США и Израиля на Иран в 2025–2026 годах. Существенный ущерб Индия понесла также из-за санкций, наложенных США на иранский нефтедобывающий сектор. Сюда же относится урон, который в ходе указанного конфликта уже нанесен нефте- и газодобыче в соседних с Ираном государствах: Катаре, ОАЭ и Саудовской Аравии [3, с. 218]. В период текущей острой фазы военно-политической нестабильности в Западной Азии, на которую приходится почти 40 % индийского импорта нефти, устоявшаяся структура импорта углеводородов в Индию подвергается особенно серьезным испытаниям [там же].
Нестабильность в индийском «ближнем зарубежье»
Второе десятилетие XXI века ознаменовалось ростом напряженности практически по всему периметру индийских рубежей. В 2021 году начались волнения в Мьянме, а в Афганистане в результате вывода войск западной коалиции к власти вернулось радикальное движение Талибан. В 2024 году на волне массовых протестов (движущей силой которых стала молодежь) в Бангладеш была вынуждена уйти в отставку настроенная дружественно к Индии премьер-министр Шейх Хасина. Наконец, в 2025-м общенациональные протесты привели к смене правительства в Непале. Перечисленные события явили собой настоящую цепочку нестабильности в индийском «ближнем зарубежье» и усилили давление на существующую концепцию энергетической безопасности страны, поскольку Индия заключила ряд соглашений в сфере энергетического сотрудничества с такими странами-соседями, как Непал и Бангладеш [3, с. 219].
Сложная ситуация на африканском континенте
С некоторых пор Индия рассматривает богатую полезными ископаемыми Африку как потенциальную альтернативу регионам — своим традиционным поставщикам энергоносителей, где по разным причинам ситуация может стать неконтролируемой. При этом именно богатые нефтью и газом африканские страны как раз не могут похвастаться внутренней стабильностью. Основных проблем здесь две. Первая: быстрый рост населения и обусловленное им усиление антропогенной нагрузки на местные экосистемы ведут к деградации окружающей среды, которая к тому же усиливается из-за участившихся неблагоприятных природных явлений. Второй типичной для Африки проблемой является череда приходов к власти военных режимов (в Мали, Нигере, Гвинее, Буркина-Фасо, Судане), а также межплеменные и религиозные распри в целом ряде государств. Перечисленные явления представляют собой благоприятную почву для нестабильности на длительную перспективу и не способствуют созданию мало-мальски привлекательной среды для инвестиций в добычу нефти и природного газа, где горизонт планирования растягивается на десятилетия [там же].
Крах проектов строительства газопроводов в Индию
На протяжении предыдущих десятилетий индийские энергетические концерны рассматривали возможность прокладки газопроводов для поставки углеводородов из соседних регионов. Первый проект — газопровод TAPI — предусматривал строительство трубопровода из Туркменистана через Афганистан и Пакистан для долгосрочных поставок туркменского газа на индийский рынок. Второй проект — IPI — задумывался для масштабного импорта углеводородов из Ирана. Индийские политики и эксперты долгое время не могли принять окончательное решение по указанным проектам. В конечном итоге было решено отказаться от строительства обоих газопроводов, поскольку они должны были проходить через территорию соседнего Пакистана — страны, свои противоречия с которой индийские власти посчитали непреодолимыми [там же].
Санкции США в отношении Индии
В 2025–2026 годах Вашингтон, стремясь принудить Нью-Дели прекратить закупки российской сырой нефти, обложил штрафной таможенной пошлиной в размере 50 % весь индийский экспорт в США. Данная мера была призвана нивелировать прибыль, которую Индия получала за счет закупок российской нефти со скидкой и последующей реализации выработанных из нее нефтепродуктов на внутреннем и международном рынках. Санкции нанесли серьезный ущерб индийской экономике, в особенности таким ее экспортно-ориентированным и трудоемким отраслям, как текстильная, кожевенная и ювелирная [14, с. 1]. Санкционная политика администрации президента Д. Трампа сподвигла индийское руководство критически оценить сотрудничество с США (побудив укреплять отношения с Россией и Китаем) [14, с. 2, 7] и взглянуть в новом свете на проблему усиления национальной энергетической безопасности [3, с. 219]. На состоявшемся в 2025 году в Тяньцзине саммите ШОС представители Индии, России и Китая согласовали углубление взаимодействия в сфере энергетики, региональных инвестиций, технологического сотрудничества и создание новых цепочек поставок, менее подверженных влиянию со стороны США. Были достигнуты двух- и трехсторонние договоренности (между Россией и Индией, между Индией и Китаем и между Россией, Индией и Китаем) об увеличении доли национальных валют во взаимной торговле и создании прямых (независимых от долларовой) систем взаиморасчетов [14, с. 2].
Китайская инициатива «Один пояс — один путь»
В 2013 году правительство КНР запустило масштабный проект «Один пояс — один путь» (One Belt One Road Initiative, OBOR). Данный экономико-инфраструктурный проект предполагает значительные китайские капиталовложения в 150 странах мира, в том числе в Южной Азии. В частности, китайские компании инвестировали средства в строительство глубоководных торговых портов Гвадар (Пакистан) и Хамбантота (Шри-Ланка). Несмотря на заверения китайского правительства в исключительно торгово-логистическом характере указанных портов, военно-политическое руководство Индии болезненно отреагировало на китайские инициативе в регионе. По мнению индийских экспертов, сооружаемые на китайские средства и силами китайских компаний глубоководные порты имеют на самом деле военное назначение и призваны в будущем стать базами ВМФ Китая, обеспечив стратегическое окружение Индии на морях в случае военного конфликта. Более того, Нью-Дели склонен воспринимать не только китайское присутствие непосредственно у своих рубежей, но и вообще весь проект OBOR в качестве стратегической угрозы в целом и как угрозу своей энергетической безопасности [3, с. 219].
Риски для возобновляемой энергетики
Проблемы с глобальными цепочками поставок вследствие военных конфликтов последнего времени поставили под угрозу не только импорт углеводородов в Индию, но и ввоз генерирующего оборудования, а также необходимых для его производства сырья и полуфабрикатов. Начавшаяся в 2020 году пандемия стала первым серьезным испытанием для глобального товарообмена; в 2022-м еще не оправившаяся от последствий «ковидных» ограничений мировая торговля испытала новый шок в виде российской СВО на Украине [17, с. 2], на которую на протяжении 2025–2026 годов наложился военный конфликт в регионе Персидского залива. Как следствие, производители поставляемых в Индию ветрогенераторов и солнечных панелей существенно повысили отпускные цены, возросла стоимость сырья для их производства, а также увеличились тарифы на морской фрахт. Эти прямые последствия глобальной нестабильности породили так называемые вторичные риски — инфляцию во всем мире и повышение процентных ставок, под которые банки кредитуют в том числе производителей оборудования для возобновляемой энергетики [17, с. 2]. Кроме того, индийские эксперты выражают опасения по поводу зависимости от зарубежных (в особенности китайских) поставщиков такого рода оборудования [14, с. 3] и указывают на общую хрупкость как существующих, так и формирующихся цепочек поставок критического сырья, необходимого для производства энергетического оборудования, электроники и электромобилей [1, с. 21; 19, с. 1].
Внутренние вызовы энергетической безопасности
Перечень вызовов для энергетической безопасности Индии был бы неполным без упоминания ряда внутренних факторов, подрывающих энергетическую безопасность страны. Указанные факторы являются следствием специфики энергетического сектора Индии, который представляет собой совокупность государственных и частных предприятий. На первый взгляд, алгоритм их деятельности характеризуется удивительным единообразием: и те и другие инвестируют в расширение использования как традиционных энергоносителей, так и ВИЭ. Тем не менее на деле имеет место рассогласованность действий как государственного, так и частного сектора вследствие слабой координирующей роли управленческих органов. Как следствие, для индийского ТЭК характерно хроническое недовыполнение государственных планов по вводу в строй энергетической инфраструктуры. В частности, намеченное еще на 2022 год намерение правительства довести совокупную мощность зеленой энергетики до 175 ГВт осталось невыполненным. Кроме того, подписание меморандумов о взаимопонимании в реализации энергетических проектов в частном секторе также нередко не приводит к их практической реализации [10].
В целом безучастная позиция индийских регулирующих органов в сфере финансов породила еще одну типичную именно для Индии негативную тенденцию, из-за которой государственные ассигнования на развитие энергетической инфраструктуры опосредованно стимулируют скорее расширение использование углеводородных энергоносителей, в то время как ситуация на фондовом рынке подталкивает инвесторов вкладывать средства в возобновляемую энергетику. В частности, согласно обнародованному в 2021 году аналитическому обзору расположенного в Нью-Дели Центра финансовой отчетности и климатических тенденций (Centre for Financial Accountability and Climate Trends), в 2020 году 74 % совокупного объема кредитов, направленных в энергетический сектор коммерческими банками, пришлось на проекты по использованию ВИЭ. Лишь оставшиеся 26 % были предоставлены на сооружение и реконструкцию угольных электростанций [10]. Противоположное явление наблюдалось в государственном банковском секторе: здесь большинство предоставленных кредитных средств было выделено на реализацию проектов по использованию ископаемых энергоносителей.
Несогласованность в работе государственных органов и предпринимательского сектора тормозит и расширение использования природного газа вследствие неблагоприятной динамики цен на импортный СПГ из-за глобальной нестабильности последних лет. На этот фактор индийские эксперты указывали еще до начала вооруженного конфликта на Украине. Природный газ призван постепенно замещать на индийском рынке иные разновидности энергоносителей, такие как уголь в производственном секторе и электричество (для приготовления пищи) в жилищно-коммунальном, но стоимость импортируемого СПГ не является достаточно конкурентной. Соответственно, рост потребления природного газа остается меньше прогнозных значений, в результате чего отмечается неполное использование регазификационных терминалов в портах и подведенных к ним газопроводов. Еще одним сдерживающим фактором стал рост тарифов на добываемый в стране природный газ, что также влияет на его конкурентоспособность на внутреннем рынке энергоносителей.
Пример гибкости индийской дипломатии
Отмеченная выше гибкость индийской энергетической политики и дипломатии стала одним из факторов того, что страна по объему ВВП по ППС, по данным Международного валютного фонда, поднялась с седьмого места в мире, занимаемого в 1990 году, до шестого места в 1995-м и четвертого в 2000-м. А уже с 2011 года Индия по этому показателю твердо занимает третье место в мире.
Ярким примером гибкости индийской дипломатии, когда речь идет о ключевых проблемах развития страны, являются переговоры 2025–2026 годов с представителями администрации США по вопросам тарифов и импорта российской нефти.
В основе индийской политики в этом случае лежал постулат, что Нью-Дели видит в Вашингтоне долгосрочного стратегического партнера и не может позволить дальнейшего ухудшения отношений. Индии нужны капиталы США, технологии и военное сотрудничество для сдерживания Китая и достижения целей Н. Моди по превращению страны в развитую экономику к 2047 году [20].
Одновременно Индия всеми силами демонстрировала свою стратегическую автономию. Это и встречи Н. Моди с лидерами России и Китая В. В. Путиным и Си Цзиньпином, и соглашение о свободной торговле с Европейским союзом после почти двух десятилетий переговоров, достигнутое всего через несколько месяцев после заключения торгового соглашения Индии с Великобританией.
Как известно, США с весны 2025 года требовали от Индии отказаться от российской нефти. Но поскольку закупки продолжались, 30 июля Д. Трамп объявил о введении с 1 августа 2025 года 25-процентных пошлин на товары из Индии. В своей соцсети TRUTH Social американский лидер в качестве причин такого решения назвал высокие тарифы со стороны Индии, торговые барьеры и сотрудничество с Россией. Так, Трамп указал, что Нью-Дели всегда закупал большую часть своего вооружения у РФ и является крупнейшим покупателем российских энергоносителей наряду с Китаем. Кроме того, Индии вместе с Китаем и другими покупателями он пригрозил 100-процентными вторичными пошлинами, если не будет достигнуто мирное соглашение по Украине до 8 августа. Bloomberg со ссылкой на неназванные источники сообщил, что правительство Индии попросило государственные перерабатывающие предприятия подготовить план по поиску альтернативных источников нефти и определению их объема [21].
После пяти раундов переговоров между Индией и представителями администрации США стороны не достигли компромисса, и с 27 августа 2025 года Вашингтон официально ввел 50-процентные пошлины на импорт индийских товаров, обвинив Нью-Дели в «прямом и косвенном» импорте сырья из России. После чего, по данным агентства Bloomberg, президент США назвал Индию «мертвой» экономикой с высокими тарифами и утверждал, что она «финансирует войну Путина на Украине, покупая российскую нефть» [20]. В самой Индии эти меры назвали «необоснованными и несправедливыми», но подчеркивали готовность к диалогу и дальнейшему поиску компромисса [22]. При этом официальная позиция Нью-Дели в отношении закупок российской нефти публично оставалась неопределенной. По факту же, судя по данным отслеживания судов, собранным агентством Bloomberg, объемы еженедельного импорта российской нефти несколько сократились лишь в первые три недели после введения пошлин (до 1,31–1,35 млн б/с против 1,47–1,64 за месяц до этого акта). Более того, уже в октябре они достигли 1,54–1,75 млн б/с, поскольку скидки на российскую нефть оставались привлекательными для потребителей.
Одновременно продолжились неофициальные переговоры и контакты между руководством двух стран. Достаточно сказать, что до конца 2025 года только между Д. Трампом и Н. Моди состоялось пять телефонных разговоров, в ходе которых стороны постепенно приближались к сделке по снижению тарифов [20]. При этом Индия сократила закупки нефти из России и переключилась на ближневосточную нефть (Саудовской Аравии и Ирака), а также стала покупать ее у США, Венесуэлы и ряда африканских стран (Ангола, Нигерия) [23].
2 февраля 2026 года Д. Трамп объявил о торговом соглашении с Н. Моди, согласно которому США снизят тарифы на индийские товары до 18 % и отменят карательную пошлину в 25 % за покупку российской нефти в обмен на прекращение Индией этого импорта. По словам Трампа, Нью-Дели согласился приобрести американские товары на сумму 500 млрд долл., перейти к закупке венесуэльской нефти и снизить тарифы на импорт из США до нуля.
Хотя премьер-министр Н. Моди подтвердил достигнутое соглашение, он не стал комментировать его конкретные детали, лишь отметив, что лидерство Трампа имеет большое значение для стабильности и процветания мира. И ни одна из сторон не опубликовала никаких документов, кодифицирующих соглашение [20]7.
Со стороны Индии все ограничилось лишь заявлением пресс-секретаря МИД Рандхира Джайсвала, который 7 февраля сказал, что энергетическая безопасность страны является «высшим приоритетом» и что Индия продолжит диверсифицировать импорт [24].
Интересно отметить ту секретность, в которой готовилась вышеописанная сделка: публично не было никаких признаков с обеих сторон о скором ее заключении, поэтому объявление Трампом о ее достижении было громом среди ясного неба даже для многих представителей администрации США. Что касается нефтяных компаний и НПЗ Индии, то они узнали о необходимости прекращения импорта российской нефти только из СМИ и вынуждены были обращаться в правительство страны за разъяснениями [25].
Российское руководство восприняло новости из Вашингтона подчеркнуто хладнокровно. Пресс-секретарь президента Д. Песков указал, что Москва не получала от Нью-Дели никаких официальных уведомлений о прекращении закупок нефти, и добавил, что российские власти внимательно относятся к заявлениям Д. Трампа и уважают американо-индийские отношения. Он также подчеркнул, что Россия следит за ситуацией и намерена развивать отношения с Индией «всеми возможными способами», оставаясь надежным поставщиком [26].
В начале марта Индия, в связи с обострением ситуации на энергетических рынках из-за военного конфликта на Ближнем Востоке, обратилась к США с просьбой разрешить ей временно продолжить покупку российской нефти. Вашингтон на эту просьбу ответил положительно и выдал Нью-Дели временную лицензию на 30 дней, позволяющую покупать российскую нефть, которая находится на танкерах в море. Позже, в апреле, США выдали новую генеральную лицензию со сроком действия до 16 мая текущего года.
При этом, как узнало 11 мая агентство Reuters, еще 30 апреля Индия уведомила замминистра энергетики России П. Сорокина, что не будет покупать СПГ, подпадающий под санкции США, о поставках которого стороны договорились в марте 2026 года [27].
Временное разрешение закупать российскую нефть, уже находящуюся на танкерах в море, отмечало агентство Bloomberg в начале мая, привело к тому, что «в настоящий момент импорт российской нефти в Индию идет рекордными темпами, поскольку нефтеперерабатывающие заводы работают на полную мощность до истечения срока действия нынешнего исключения» [28].
Следует также отметить, что весь импорт нефти Индия осуществляет морским путем. С этим связаны усилия индийской дипломатии в отстаивании возможности импорта нефти из России с использованием так называемого «теневого флота». Хотя объемы российской нефти на танкерах, указывающих направления своих маршрутов в Китай и Индию, продолжают в последние недели резко снижаться, объемы нефти на танкерах, которые еще не показали окончательный пункт назначения, значительно выросли, что позволяет со временем изменить ситуацию. Танкеры часто показывают промежуточные пункты назначения, такие как Суэц или Порт-Судан, пока не окажутся далеко за Аравийским морем, в то время как некоторые так и не показывают окончательную точку даже после швартовки для разгрузки [24].
Так, объем нефти на танкерах, сигнализирующих о том, что они идут в индийские порты, составил 0,81 млн б/с за четыре недели до 10 мая 2026 года по сравнению с 1,13 млн б/с за предыдущий аналогичный период. Однако на судах, которые еще не указали конечный пункт назначения, в это же время находилось 1,77 млн б/с нефти [24].
Своеобразную оценку сложившейся ситуации дал 15 мая министр иностранных дел России С. Лавров в интервью телеканалу RT India. Он обвинил Запад в использовании нечистоплотных методов, чтобы заставить разные страны не покупать российскую нефть. По его словам, суть этих методов — «заставить всех покупать не дешевую нефть у России, а дорогие нефть и сжиженный природный газ в Соединенных Штатах». «Но этому давлению поддаются не все», — указал Лавров. Он обратил внимание на то, что «Индия твердо и неоднократно заявляла, что будет сама определять, в каких объемах и у кого закупать энергоресурсы». «Появлялись порой слухи о том, что какой-то индийский заказчик отказался от одного танкера, перевозившего российскую нефть. Однако повторю, что позиция Индии была четко заявлена», — подчеркнул министр [29].
Вот только хватит ли у Нью-Дели сил и дальше не поддаваться такому давлению?
14 мая 2026 года Индия, как и ряд других стран, обратилась к США с просьбой продлить действие исключения из американских санкций против РФ для продолжения поставок российской нефти, сообщил Bloomberg со ссылкой на источники [28]. Но ответа не последовало, и 16 мая действие лицензии США, которая позволяла России продавать нефть и нефтепродукты, в том числе Индии, истекло.
И только 18 мая Минфин США решил продлить на 30 дней действие лицензии, которая позволяет странам покупать российскую нефть и нефтепродукты на мировом рынке. Об этом вначале сообщил Reuters со ссылкой на источник [30]. Позже информацию подтвердил министр финансов США Скотт Бессент. «Лицензия поможет стабилизировать физический рынок сырой нефти и обеспечит поставки нефти в наиболее энергетически уязвимые страны», — написал он в соцсети Х [31].
Заключение
Перечисленные факты объясняют отмечающуюся в последнее время активизацию внешней политики Индии и усиление в ней геоэкономической компоненты, что особенно заметно в сфере энергетического сотрудничества с зарубежными странами. Американо-израильско-иранский конфликт ускорил наметившийся еще до его начала дрейф Индии от сложившейся за предыдущие десятилетия ориентации на регион Персидского залива как главного поставщика ископаемых углеводородов в направлении диверсификации числа регионов и стран, способных стать такими поставщиками в долгосрочной перспективе. Рост закупок российских углеводородов показывает также направление, в котором эволюционирует восприятие национальной энергетической безопасности в Индии. Характерно, что ради возможности закупать большие объемы российских углеводородов по привлекательным расценкам индийское руководство не побоялось пойти на определенное обострение отношений с США и ЕС [3, с. 217]. Вместе с тем Нью-Дели посчитал необходимым для себя войти в возглавляемую США организацию QUAD [14, с. 8], созданную по инициативе Вашингтона для противодействия китайскому влиянию в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При этом Индия — наряду с Россией и Китаем — входит также в межгосударственные объединения ШОС и БРИКС. Развивая отношения с Китаем и Россией в рамках БРИКС, поддерживая необходимый геополитический баланс в отношениях с США через членство в QUAD и открывая для себя горизонт новых возможностей со странами Центральной Азии посредством совместного членства в ШОС, Индия тем самым демонстрирует миру, каким образом она понимает свою стратегическую автономию и в каких направлениях реализует ее на практике [3, с. 218].
Индийское восприятие энергетической безопасности обладает своей спецификой. Сегодняшняя Индия — страна с колоссальной численностью населения, высокими темпами экономического роста и, как следствие, сильным дисбалансом энергопотребления и собственного производства энергии. Не располагая достаточными для удовлетворения внутренних потребностей месторождениями ископаемых углеводородов, страна традиционно импортирует большую их часть из-за рубежа. Не будет преувеличением сделать вывод, что Индия обречена на импорт больших объемов нефти и природного газа на продолжительную перспективу. Вместе с тем принятая концепция стратегической автономии во внешней политике и экономике диктует руководству страны необходимость максимально возможно разнообразить энергетический баланс с упором на внутренние ресурсы. Именно по этой причине Нью-Дели ускоренными темпами развивает возобновляемую энергетику, даже осознавая возникающую новую разновидность зависимости от зарубежных рынков — в части технологий и оборудования для зеленой энергетики [12, с. 15].
Рассмотренные тенденции развития индийского ТЭК являются предпосылками для формирования энергетической дипломатии нового формата. С одной стороны, ради расширения круга поставщиков ископаемых углеводородов Индия вынуждена заключать и поддерживать энергетическое партнерство с возможно большим количеством государств — экспортеров нефти и природного газа, иногда даже невзирая на санкционные угрозы со стороны таких влиятельных международных игроков, как США и Евросоюз. С другой стороны, осознавая невозможность модернизации своей экономики без содействия извне, страна стремится к технологическому партнерству с любыми государствами, располагающими соответствующими технологиями, в том числе в области возобновляемой энергетики. Такого рода двуединый подход диктуется потребностями обеспечения энергетической безопасности и находит свое отражение в энергетической дипломатии, посредством которой Нью-Дели реагирует на вызовы текущего периода исторического развития. Более того, пример Индии демонстрирует, что в нынешних условиях энергетическая безопасность как составная часть национальной безопасности все явственнее обретает черты инструмента внешней политики всякого государства.
Статья подготовлена по результатам работ, выполненных в рамках госзадания ИПНГ РАН (тема № FММЕ-2025_0012) «Фундаментальный базис инновационных, цифровых технологий прогноза, поиска, разведки и освоения нефтегазовых ресурсов (фундаментальные, поисковые, прикладные, экономические и междисциплинарные исследования до 2030 года)».
Использованные источники
1. Chaturvedi V., et al. India’s pathway to net zero by 2070: status, challenges, and way forward // Environmental Research Letters. 2024. Vol. 19, no. 11. P. 112501.
2. Shankar A., Saxena A. K., Idnani T. Roadmap to India’a 2030 Decarbonization Target // The Energy and Resources Institute. July 27, 2022.
3. Pradhan T. K., Rout S. P. The changing nature of Indian foreign policy and its implication towards energy security: Challenges and opportunities // International Journal of Political Science and Governance. 2026. Vol., 8 no. 2.
4. Kaavyaa G. Balancing Economic Growth and Emission Reductions: Policy Trade-offs in India’s Power Sector Towards Achieving the 2070 Net–Zero Goal // Journal for Global Business and Community. 2024. Vol. 15, no. 1.
5. Jirnal A. N., Basargi P. N. India 2047: A Transdisciplinary Framework for Inclusive Development, Technological Sovereignty, And Equitable Growth, 2026 // Creative Commons: site. URL: https://creativecommons.org/licenses/by/4.0.
6. Dhairiyasamy R., Gabiriel D., Bunpheng W., Choon Kit Ch. A comprehensive analysis of India’s electric vehicle battery supply chain: barriers and solutions // Discover Sustainability. 2024. No. 5. P. 361.
7. Greening the Steel Sector in India Roadmap and Action Plan, Ministry of Steel, Government of India, September 2024. URL: https://drive.google.com/file/d/1Hiw5w2iycieO0dHMtGClgXUUP_BxVptp/view.
8. Nautiyal S. Steel without the energy security challenge: India’s green hydrogen opportunity // Institute for Energy Economics and Financial Analysis. February 20, 2026. URL: https://ieefa.org/resources/steel-without-energy-security-challenge-indias-green-hydrogen– opportunity.
9. Report on optimal generation mix 2030. Version 2.0. Government of India, April 2023.
10. Rajshekhar M. Analysis: Where is India spending more, fossil fuels or renewables? // Dialogue Earth. October 18, 2022. URL: https://dialogue.earth/en/energy/fossil-fuels-or-renewables-where-is-india-spending-more.
11. Garg V. Union Budget 2026: Strong fiscal signals, fragmented support for India’s energy transition // Institute for Energy Economics and Financial Analysis. February 4, 2026. URL: https://ieefa.org/resources/union-budget-2026-strong-fiscal-signals-fragmented-support-indias-energy-transition.
12. Umarkar A. V. India–European Union Trade Agreement: Utility, Strategic Role, and Feasibility – A Critical Study // Advanced International Journal for Research. Vol. 7, is. 1. January-February 2026.
13. India Climate & Energy Dashboard, published by NITI Aayog, India Energy, Vasudha Foundtion, last updated: 18.02.2026.
14. Anupama K. US Tariff Policies as a Trigger for India’s Strategic Realignment: Implications for Trilateral Dynamics among India, Russia and China // Knowledgeable Research (KR). 2026. Vol. 5, no. 02. URL: https://knowledgeableresearch.com/index.php/1.
15. Визит Путина в Индию. Особое стратегическое партнерство Москвы и Нью-Дели // Тасс: сайт. URL: https://tass.ru/info/25805113.
16. Garg V., Saloni S. M., Rana T. Indian States´ Electricity Transition (SET) 2026. Data-driven analysis of electricity transition performance across 21 Indian states. Assessment year FY 2025 // Institute for Energy Economics and Financial Analysis, February 2026.
17. Shantanu S., Ankur S. Renewable Energy Access in India: A Project Finance Perspective. Analysing the Feasibility of Renewable Energy Projects in Light of Current Sectoral Headwinds // Institute for Energy Economics and Financial Analysis, June 2022.
18. Binit Das. Is Viability Gap Funding Sufficient to Drive India’s Offshore Wind Ambitions? // Down to Earth, Published on 03 Jul 2024. URL: https://www.downtoearth.org.in/renewable-energy/is-viability-gap-funding-enough-to-power-indias-offshore-wind-dreams.
19. Verma B., Sikarwar S., Dasgupta S. Policy and market analysis of India’s electric vehicle battery supply chain // Academia Green Energy. 2026. Vol. 3.
20. India Made Long Push With Trump Behind Scenes to Clinch US Deal // Bloomberg: site. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-02-04/india-made-long-push-with-trump- behind-scenes-to-clinch-us-deal.
21. Трамп или скидки? Индийские государственные НПЗ уже неделю не закупают российскую нефть // Нефтегаз.ру: сайт. URL: https://neftegaz.ru/news/Trading/895773-tramp-ili-skidki-indiyskie-gosudarstvennye-npz-uzhe-nedelyu-ne-zakupayut-rossiyskuyu-neft/?ysclid=mp1o9lkk44327758379.
22. СМИ раскрыли подробности торговой сделки США и Индии // ИА «Прайм»: сайт. URL: https://1prime.ru/20260203/indiya-867142951.html?ysclid=mp4f43uxuf636584337.
23. Индия может сократить импорт нефти РФ, если США не продлят исключение из санкций // Нефть и Капитал: сайт. URL: https://oilcapital.ru/news/2026-05-13/indiya-mozhet-sokratit-import-nefti-rf-esli-ssha-ne-prodlyat-isklyuchenie-iz-sanktsiy-5596660?is_doscroll=true.
24. Indian Imports of Russian Oil Seen Halving on US Order. By Rakesh Sharma. February 9, 2026 // Bloomberg: site. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-02-09/indian-imports-of-russian-oil-seen-halving-on-white-house-order.
25. India’s Refiners Seek Clarity on Russian Oil After Trump Deal // Bloomberg: site. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-02-03/india-s-refiners-seek-clarity-on-russian-oil-after-trump-deal.
26. Песков указал на понимание РФ наличия у Индии других поставщиков нефтепродуктов // Известия: сайт. URL: https://iz.ru/2036938/2026-02-04/peskov-ukazal-na-ponimanie-rf-nalichiia-u-indii-drugikh-postavshchikov-nefteproduktov.
27. Reuters узнал об отказе Индии от попавшего под санкции СПГ из России // РБК: сайт. URL: https://www.rbc.ru/politics/11/05/2026/6a01fbda9a794738a39f6748?ysclid=mp1lhy4ak4444853255.
28. Индия попросила США продлить разрешение на закупку нефти у РФ – СМИ // Сетевое издание Х-Compliance: сайт. URL: https://x-compliance.ru/publications/sanctions/indiya-poprosila-ssha-prodlit-razreshenie-na- zakupku-nefti-u-rf-smi?utm_source=email.
29. Лавров: Запад нечистоплотными методами принуждает не покупать российскую нефть // ТАСС: сайт. URL: https://tass.ru/politika/27392101.
30. Reuters: США решили продлить разрешение на покупку российской нефти // Коммерсант: сайт. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8672172?utm_source=vybor&utm_medium=email&utm_campaign=newsletter.
31. Минфин США подтвердил продление лицензии на операции с российской нефтью // Коммерсант: сайт. URL: https://www.kommersant.ru/doc/8672242.