Вице-премьер России Александр Новак в интервью «Ведомостям» 12 мая 2026 года о ключевых структурных вызовах российской экономики и возможностях для роста.

Главное

• Причины спада экономики

• Кадры, бюджет и санкции

• Как правительство и ЦБ делят ответственность

• Прогноз ВВП, инфляции и роста экономики

• Стимулирование инвестиций

• Рынок труда, зарплаты и производительность

• Почему компании жалуются на отсутствие продаж

• Инфляция и ценовая стабильность

• Ближний Восток – риски и цены на нефть

• Расходы бюджета и налоговая политика

• Запас прочности и риски для экономики

После нескольких лет уверенного роста российская экономика демонстрирует снижение: по итогам I квартала 2026 г. ВВП России сократился на 0,3% в годовом выражении. И это нормальный этап, уверяет вице-премьер Александр Новак, который в правительстве курирует экономический блок: ведь экономическая динамика циклична – после периода высокого роста всегда идет корректировка, часто сопровождаемая структурной трансформацией. Он рассказал «Ведомостям» о ключевых вызовах и возможностях для российский экономики, а также о мерах, предпринимаемых правительством для возобновления экономического роста.

– Наша экономика росла темпами свыше 4% в год в 2023–2024 гг. Но в 2025 г. произошло резкое замедление. Данные за I квартал показывают, что экономика ушла в минус. В чем причины?

– Действительно, в 2023–2024 гг. мы имели очень высокие темпы роста. Всего за последние три года, включая 2025 г., в реальном выражении ВВП увеличился более чем на 10%. Это рост порядка 3,3% в год, выше среднемировых, подчеркну – заметно выше, чем средний темп за 2017–2019 гг., когда удалось достигнуть целевого ориентира для денежно-кредитной политики (ДКП).

Такой рост позволяет нам надежно удерживать 4-е место среди крупнейших экономик мира по паритету покупательной способности. Эту позицию Россия занимает с 2021 г. Значительно сократился и разрыв в подушевыхдоходах с развитыми странами.

При этом сейчас в отличие от периода 2017–2019 гг., когда темп роста был в среднем 2,3% в год, экономика развивалась в условиях беспрецедентного санкционногодавления. С нашего рынка ушло множество компаний из «недружественных» стран. Было сделано все, чтобы усложнить нам доступ к мировым рынкам, подорвать нашу экономику. Такие действия включали заморозку активов, попытки отрезать от системы международных расчетов, прямые запреты на торговлю с Россией и оказание услуг, ограничения на доступ к технологиям и инвестициям. В санкционных списках все больше российских компаний из разных отраслей, а также компаний из других стран, подпавших под «вторичные» санкции. При этом санкции продолжают нарастать – ЕС ввел 20 пакетов и готовит 21-й.

В этих условиях высокие темпы роста 2023–2024 гг. были обеспечены сочетанием факторов и со стороны спроса, и со стороны предложения.

Расширяющийся спрос в условиях ухода иностранных компаний и увеличения потребности в импортозамещениисоздал возможности для роста внутреннего производства практически во всех отраслях – от станкостроения до туризма. В обрабатывающей промышленности объемы производства в 2025 г. увеличились почти на 23% по сравнению с 2022 г. В отдельных отраслях темпы были еще выше. Например, производство компьютерной техники за три года выросло почти в 2 раза, готовых металлических изделий также в 2 раза, фармацевтической продукции – на 40%, электрооборудования – почти на 30%.

Также в отраслях, работающих на оборону и безопасность, существенно выросло производство. Все это привело к значительному спросу на рабочую силу, сокращению безработицы до исторически минимальных значений (2,2% в среднем по 2025 г.) и росту заработных плат.

Расширение производства сопровождалось столь же впечатляющим увеличением инвестиций – требовались новые мощности. Появилась потребность в перестройке экспортных потоков – выросли инвестиции в инфраструктуру. В условиях высокого спроса на рабочую силу активнее стало идти внедрение автоматизации и роботизации.

Эти процессы были поддержаны государством. Макроэкономическая стабильность, обеспеченная в предыдущие годы, накопленные резервы, в том числе ФНБ, позволили осуществлять бюджетную поддержку инвестиций, промышленного производства, развития собственных технологий. Подчеркну: без сбалансированной, выверенной, в меру консервативной макрополитики 2016–2021 гг. у государства были бы гораздо более ограниченные возможности демпфировать удары, которые были нанесены по экономике в 2022 г., и расширять финансирование новых приоритетов. Правительство использовало широкий спектр инструментов: льготные кредиты, прямое бюджетное финансирование приоритетных проектов, меры таможенно-тарифного регулирования и т. д.

За последние три года реальные денежные доходы населения выросли на 26,1%. Рост шел за счет всех компонентов: оплаты труда, социальных выплат, предпринимательских доходов, доходов от собственности. Это самые высокие темпы за последние 20 лет. Рост реальных заработных плат за три года составил 23,9%, в том числе 4,4% в 2025 г. Бедность снизилась до минимальных исторических значений – 6,7% по результатам 2025 г.

Необходимо учитывать, что экономическая динамика циклична – после периода высокого роста всегда идет корректировка, часто сопровождаемая структурной трансформацией. Это нормальный этап для экономики. Важно особенное внимание уделять управлению рисками, чтобы смягчить последствия и обеспечить более быстрый переход к сбалансированному экономическому росту.

– А какие структурные вызовы сейчас самые значимые?

– Их несколько.

У нас сохраняются структурный дефицит кадров и ограниченность рынка труда. Как я уже отметил ранее, наряду с низкой безработицей в отдельных отраслях наблюдается дефицит кадров, при этом занятость населения достигла максимальных значений, незадействованных трудовых ресурсов практически нет. Отставание роста производительности труда от зарплаты всегда приводит к таким дисбалансам. Требуется активный переток рабочих рук на те направления, которые дадут больший вклад в ВВП. Этот процесс идет, и он ускорился в последние пару кварталов. Но все еще много компаний, которые говорят, что не могут полностью обеспечить себя работниками.

Другой вызов – изменение структуры расходов бюджета. Вы знаете, что за последние годы в целом выросло финансирование образования, здравоохранения, социальной защиты, развития экономики, укрепления технологического суверенитета и, конечно, расходы на оборону, безопасность, в том числе СВО, поддержку наших воинов и членов их семей.

Еще один вызов – разрыв сложившихся мировых цепочек поставок товаров, услуг, движения капитала и даже рабочей силы. Санкции, действующие с 2022 г. и введенные исключительно по политическим причинам, только разрушают доверие, делают неэффективной торговлю, снижают выгоды от масштаба производства. И порой результатом санкций является прямо обратный результат. Как сказал наш президент еще в 2022 г., «осознавая колоссальный объем трудностей, которые стоят перед нами, будем интенсивно и грамотно искать новые решения, эффективно использовать уже имеющиеся суверенные технологические заделы, разработки отечественных инновационных компаний». И мы последовательно это делаем. Мы укрепляем наш экономический и технологический суверенитет, чтобы меньше быть подверженными влиянию таких недружественных действий.

И еще, конечно, умеренно жесткая ДКП – это тоже следствие рисков. Что является «платой» за то, что спрос опережает предложение, и за дефицит на рынке труда? Это инфляция. В макроэкономическом смысле не так важно, на какой стороне произошел шок – ускоренный рост спроса или замедленный рост предложения, это всегда приводит к росту цен. Правительство и Банк России в такой ситуации действуют в рамках своих полномочий, дополняя и балансируя решения друг друга.

– Как выглядит этот баланс?

– Правительство развивает экономику предложения за счет стимулирования производства товаров и услуг. Ведется последовательная работа по укреплению технологического лидерства. Сегодня многие страны продолжают использовать свой контроль над финансовой, логистической, производственной и научной инфраструктурой против России. Секторы, где необходимо как можно скорее добиться независимости от иностранных решений, – это станкостроение, химическая промышленность, транспортное и энергетическое машиностроение, радиоэлектроника, авиастроение, судостроение, автопром. Никто не уступит эти секторы без борьбы. Эти отрасли капиталоемкие, требуют закупки и обслуживания сложного оборудования. А также высококлассного сырья и материалов, комплексной научной и инженерной поддержки. К тому же в них была довольно большая доля импорта на момент введения санкций – в районе 60–70%. В долгосрочной перспективе, к слову, это будет иметь строго дезинфляционный эффект. Но сейчас, конечно, в краткосрочной перспективе расходы на технологическое лидерство вносят вклад в рост расходов бюджета.

В свою очередь, Банк России регулирует ключевую ставку, значение которой влияет на спрос, на потребительскую и инвестиционную активность. Влияет на доходность многих финансовых инструментов в экономике. Цель такой политики – поддержание годовой инфляции вблизи целевого уровня. Сейчас это 4%.

Мы в правительстве понимаем, и, конечно, Банк России также это учитывает, что чем дольше сохранятся умеренно жесткая ДКП, тем дольше будет период сдержанного роста. Но при этом мы понимаем, что чем сильнее разрыв спроса и предложения, тем дольше может быть жесткая ДКП.

– Каковы ожидания на 2026 г. и далее? Когда возобновится экономический рост? Что правительство делает для восстановления темпов роста?

– Как раз сегодня будут опубликованы сценарные условия социально-экономического развития до 2029 г. Они консервативные и по внешним параметрам, и по внутренним.

Мы ожидаем, что в 2026 г. удастся сохранить положительную динамику ВВП +0,4%. Далее будет период восстановления темпов роста от 1,4% в 2027 г. до 2,4% в 2029 г. Инфляция приблизится к 5,2% в 2026 г. и будет вблизи целевого уровня в 4% начиная с 2027 г.

Правительство ведет системную работу по возвращению экономической динамики на траекторию устойчивого долгосрочного роста не ниже среднемировых темпов и по достижению национальных целей развития, создает условия, при которых ресурсы, кадры и инвестиции переходят в более производительные секторы. Происходят изменения структуры экономики, экспорта, рынка труда, социальной сферы в сторону более эффективных форм организации. Поэтому так важны улучшение условий ведения бизнеса, снижение избыточных барьеров, подготовка кадров, технологическое обновление, повышение производительности труда, повышение адресности мер социальной поддержки, «обеление экономики».

На последнем Совете по стратегическому развитию и национальным проектам президент поставил задачи по обеспечению таких структурных изменений в экономике. На это направлен План структурных изменений, принятый правительством в конце 2025 г.

– Давайте пройдемся по этим пунктам плана. Инвестиции – это основа текущего и будущего роста. В 2025 г. наблюдалось снижение инвестиций на 2,3%. С чем связан такой спад? Что делается для восстановления инвестиционной активности?

– Спад инвестиций в 2025 г. произошел с очень высокого уровня. За 2021–2024 гг. инвестиции в реальном выражении выросли почти на 38%, в том числе в 2024 г. – на 8,4%, в 2023 г. – на 9,8%. То есть сам уровень ежегодных инвестиций был крайне высок.

А в 2024–2025 гг. стоимость кредитования стала очень высокой для большинства компаний. Объем собственных средств предприятий (прибыль как источник инвестиций) вернулся к долгосрочным средним показателям, которые были ниже, чем в 2023–2024 гг. Позитивной тенденцией стал постепенный сдвиг от банковского финансирования к выпуску облигаций – их доля в долговом финансировании выросла с 20% в 2021 г. до 24% в 2025 г. Но не многие компании готовы сделать следующий шаг – перейти от долгового к долевому финансированию, выйти на рынок капитала. В целом нам предстоит системная работа по развитию финансового рынка и рынка долгосрочных сбережений.

При этом важно, что уже начатые инвестиционные проекты не оказываются «брошенными» и планово реализуются. Это стало возможным в том числе благодаря использованию инструментов поддержки инвестиций, таких как Фабрика проектного финансирования, соглашения о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК), инфраструктурные бюджетные кредиты и др.

В 2026 г. ожидаем еще инерционное продолжение снижения инвестиционной активности. Дальнейший рост возобновится с 2027 г., когда производственные возможности сравняются со спросом, низкая инфляция благотворно повлияет на уровень процентных ставок, даст пространство для дальнейшего смягчения ДКП, а также с учетом лагов станет заметным эффект от уже произошедшего смягчения.

Для восстановления роста инвестиций также крайне важны структурные меры, предпринимаемые правительством.

Во-первых, это улучшение инвестклимата и снижение издержек бизнеса. Здесь важны не только процедуры, сроки и стоимость прохождения инвестиционного цикла, но и обеспечение устойчивых и понятных правил игры: защита прав собственности, предсказуемость правоприменения, понятные и эффективные механизмы разрешения споров. Без этого даже при снижении ставок часть бизнеса будет предпочитать сохранять ликвидность, а не заходить в длинные инвестиционные проекты.

Важный инструмент здесь – Национальная модель целевых условий ведения бизнеса, которая также является частью Плана структурных изменений. Она разработана в тесном взаимодействии с бизнесом и утверждена распоряжением правительства в конце 2025 г. Приняты дорожные карты по ключевым вопросам для бизнеса, таким как техприсоединение, налоговая отчетность, урегулирование споров, регистрационные процедуры и др., а сейчас идет активная работа по их реализации. Также подготовлены изменения в законодательство о банкротстве, чтобы при временных трудностях сохранять работающий бизнес.

Во-вторых, изменение структуры финансирования инвестиционных проектов. Главное – стимулирование развития рынка капитала, выхода компаний на IPO. Увязка государственной поддержки, в том числе льготного кредитования, с выходом на рынок капитала.

В-третьих, внимательное отношение к инвестпрограммамкрупных государственных компаний. С одной стороны, многие госкомпании являются естественными монополиями и их проблемы, в том числе сокращение спроса в условиях охлаждения экономики, транслируются на всех через тарифы. С другой – они являются «якорными» заказчиками, резкое изменение их инвестпрограмм может поставить под угрозу развитие многих отраслей. Поэтому необходимы тонкая балансировка тарифной политики, повышение внутренней эффективности, более тщательная оценка экономики конкретных инвестиционных проектов, отказ от фронтального наращивания мощностей и акцент на их эффективной загрузке. Оптимизация инвестиционных программ госкомпаний важна и с точки зрения обеспечения доступа к кредитным ресурсам для всей экономики. Кредит не безграничен, и чем больше в банках кредитуются госкомпании, тем меньше заемных средств остается всем остальным. Госкомпании, особенно крупнейшие, обязаны если не полностью, то преимущественно переориентироваться с банковского финансирования на рынок облигаций. Они это могут сделать в отличие от малого и среднего бизнеса, для которого банковское финансирование будет оставаться более значимым источником.

– Что будет с зарплатами, доходами, безработицей? Какие структурные изменения будут происходить на рынке труда?

– В 2026 г. ожидаем роста реальных денежных доходов населения на 1,6%. В 2027–2029 гг. темпы роста доходов увеличатся по мере ускорения экономической динамики.

Несмотря на замедление темпов роста экономики, мы прогнозируем, что безработица останется на низком уровне (в пределах 2,3–2,4%). У нас объективно ограничены трудовые ресурсы в силу демографии. До 2030 г. будет сохраняться рост численности трудоспособного населения. Основной прирост рабочей силы будет формироваться за счет молодежи и лиц предпенсионного возраста, у которых уровень занятости ниже. Поэтому крайне важна гибкость рынка труда в широком смысле – и своевременное высвобождение работников при спаде экономической активности, и возможности наращивания интенсивности труда (дополнительная работа за дополнительный доход), когда в этом возникает необходимость. На это направлены, в частности, поправки в трудовое законодательство, которые сейчас готовятся в Государственной думе ко второму чтению.

Важно, что в условиях ограниченных трудовых ресурсов приоритетной задачей является рост производительности труда. Этот термин не всегда понимают правильно. Производительность труда – это не повышение его интенсивности, когда вас заставляют больше работать за те же деньги. Наоборот, рост производительности труда означает, что при тех же усилиях человек может производить больше и в конечном итоге больше получать. Она зависит не только и не столько от капиталовооруженности (количества станков), а во многом от организации производственных процессов. Поэтому рост производительности предполагает комплекс как технологических изменений, таких как роботизация и использование искусственного интеллекта, так и организационных, включая оптимизацию процессов, исключение избыточной отчетности, снятие административных барьеров.

Это тонкая работа, в которой необходимо учитывать и специфику конкретной отрасли, и даже особенности процессов на конкретных предприятиях. Поэтому отраслевые ведомства совместно с бизнесом сформировали 17 отраслевых программ повышения производительности труда и работают по ним. Особое внимание уделяем бюджетной сфере, где удерживать квалифицированные кадры в условиях конкуренции с частным сектором при имеющихся бюджетных ограничениях все сложнее. Здесь рост производительности жизненно необходим в том числе как основа для конкурентоспособных заработных плат.

Итогом работы по повышению гибкости рынка труда и его производительности должно стать изменение структуры занятости – перераспределение трудовых ресурсов из сфер, где требуется оптимизация занятости, в секторы, требующие притока занятых.

– Все чаще компании жалуются, что на их продукцию просто нет спроса. Если рост доходов замедлится, то не станет ли спрос жестким ограничителем роста экономики? Как меняется структура спроса?

– До 2025 г. наблюдался значительный рост доходов. Рост реальных денежных доходов составил в 2023 г. 6,5%, в 2024 г. – 9,9%, в 2025 г. – 7,7%. Хотя это и рекордные значения, значительная их часть была направлена на сбережения. Норма сбережений достигла в 2025 г. 16,6% – это абсолютный рекорд за много лет. С одной стороны, сдерживание спроса не позволяет разогнаться инфляции. Однако, с другой стороны, недостаток спроса – это препятствие развитию. Нет спроса – нет производства.

Спрос замедлится, но ограничителем долгосрочного и устойчивого роста экономики не станет. В 2026 г. мы ожидаем замедления динамики потребительской активности (суммарного оборота розничной торговли, платных услуг и общепита. – «Ведомости») в реальном выражении до +1,2% год к году после +4,0% г/г в 2025 г. Далее – постепенный рост до 3% в год. Но это все равно высокие значения. Помимо собственно роста доходов поддержать спрос должно и постепенное снижение ставок. Эта поддержка будет идти по нескольким каналам. Во-первых, снижение нормы сбережений, т. е. увеличение той доли текущего дохода граждан, который идет на потребление, а не сберегается. Во-вторых, расходование части накопленных депозитов. В-третьих, увеличение потребительского кредитования. В целом потребление домашних хозяйств останется основным источником роста ВВП в 2026–2029 гг.

При этом сама структура потребления меняется под влиянием нескольких факторов: рост доходов населения, изменение относительных цен на товары, изменение потребительских предпочтений и трансформация торговли.

По ряду товаров, таких как базовые товары первой необходимости, бытовая техника, электроника, происходит насыщение рынка. По ряду других товаров есть большой потенциал дальнейшего роста спроса. Это экономика впечатлений, включая внешний и внутренний туризм, общепит.

Одновременно меняется и форма получения товаров и услуг потребителями. Начиная с 2020 г. ускоренно растет интернет-торговля, в том числе за счет перетока на интернет-площадки «классической» розницы и потребительского импорта. Только за период 2022–2024 гг. сектор интернет-торговли в целом и маркетплейсы в частности выросли более чем в 2,5 раза. Важно отметить, что развитие маркетплейсов – это не только удобство покупателя. Это и децентрализация экономического роста, возможность выхода на всероссийский рынок мелких предприятий со всей страны. Поэтому сейчас правительство уделяет большое внимание маркетплейсам. Основная задача, стоящая перед нами, – не допускать монополизацию рынка со стороны маркетплейсов, поддерживать конкуренцию как между платформами, так и внутри платформ между продавцами, а также защищать права потребителей.

Суммируем: сейчас спрос в ряде отраслей ниже на 20–30%, чем был на пике перегрева в 2024 г. Во-первых, пик цикла, особенно такого бурного, как в 2023–2024 гг., – это не та точка, по которой надо оценивать устойчивый структурный уровень спроса. Особенно в сферах товаров длительного пользования, недвижимости, инвестиционных товаров. Во-вторых, если бы была общая нехватка спроса в экономике, мы бы видели рост безработицы. Если этого не наблюдается, значит, работники, высвобождающиеся с производств, где спрос уменьшился, перемещаются туда, где по-прежнему наблюдается нехватка рабочих рук.

– Инфляция – это то, что непосредственно волнует людей. Удастся ли вернуть инфляцию к таргету в 4%? И нужно ли это?

– Траектория развития экономики – это баланс. Благодаря скоординированным усилиям правительства и Банка России нам удалось добиться существенного замедления инфляции до 5,6% по итогам 2025 г., в 2024 г. этот показатель составлял 9,5%. По 2026 г. ожидаем, что замедление инфляции продолжится: прогноз – 5,2% в декабре 2026 г. к декабрю 2025 г. А на таргет Банка России годовая инфляция выйдет в 2027 г. И пока мы видим, что инфляция существенно замедлилась и продолжает замедляться.

Правительство вносит свой вклад в задачу поддержания ценовой стабильности посредством усилий по поддержанию конкуренции и недопущению злоупотребления доминирующим положением отдельных продавцов, гибкой таможенно-тарифной политики, позволяющей балансировать спрос за счет импорта при недостатке внутреннего производства.

В целом низкая инфляция – это благо для экономики, предсказуемость условий ведения бизнеса, стабильность для потребителей. Но необходимо искать баланс между экономическим ростом и инфляцией. Одинаково плохо и идти к таргету по инфляции любой ценой, в том числе ценой значительного снижения выпуска экономики, и «разгонять» экономику с риском уйти в неконтролируемый рост инфляции.

Главный критерий баланса – качество жизни наших людей. Это понимают и правительство, и Банк России. Крайности вредны, они ведут к снижению качества жизни. Год назад, в начале 2025 г., президент поставил задачу перехода к модели сбалансированного роста с сохранением низкого уровня безработицы и поддержанием инфляции на стабильно низком уровне при условии недопущения формирования структурных дисбалансов в российской экономике. У нас налажено системное взаимодействие с Банком России, в том числе по вопросам оценки объемов и структуры кредитования, параметров бюджетной политики, устойчивости финансового сектора и отдельных отраслей экономики.

Согласованная денежно-кредитная и налогово-бюджетная политика необходима и помогает закрепить снижение инфляции, нормализовать финансовые условия и инфляционные ожидания, и, как следствие, восстановить инвестиционную активность.

– Как повлияет на российскую экономику конфликт на Ближнем Востоке? Получим ли мы выгоды от роста мировых цен на нефть?

– Конфликт имеет как краткосрочные, так и долгосрочные последствия. Перекрытие Ормузского пролива в моменте закрыло доступ к рынку для трети мирового экспорта энергоресурсов: 35% – по нефти и 20% – по газу, более 40% экспорта побочных продуктов добычи углеводородов – серы и гелия, а также для поставок промышленных товаров с Ближнего Востока – первичных полимеров, которые используются для производства упаковки и синтетических волокон, удобрений и алюминия. Перебои в поставках сырья вызвали и вторичные эффекты. Например, производство фосфорных и сложных удобрений нельзя произвести без серы, а производство полупроводников и поддержку работоспособности аппаратов МРТ – без гелия. Из-за нехватки энергоресурсов Бангладеш и Пакистан, которые являются ключевыми поставщиками текстиля, ограничивают его производство. Все это сказалось на мировых ценах на соответствующие товары, которые по цепочке давят и дальше: под риском рост мировых цен на продовольствие, на хлопок и другие товары.

Важно продолжать вести прагматичную и консервативную политику. Кризис создает предпосылки для роста экспортных доходов и по нефтегазу, и по ряду других товаров. Но этот эффект не носит долгосрочного характера. По оценкам разных международных агентств, конфликт приведет к снижению темпов роста мирового ВВП на 0,3–0,5 п. п. в 2026–2027 гг. – возможно и больше, в зависимости от его продолжительности. В странах Юго-Восточной Азии, более зависимых от импорта нефти из региона, спад может быть значительно больше. А это означает в среднесрочной перспективе, что мировой спрос снизится и цены могут упасть даже ниже того уровня, который был до конфликта.

Именно поэтому в сценарных условиях мы достаточно консервативно подошли к прогнозу экспортных цен на нефть: $59 за баррель – в 2026 г. и $50 – в 2027–2029 гг. Кроме того, эффект для бюджета частично нивелируется через курс. Рост экспортных цен ведет к росту положительного сальдо торгового баланса и счета текущих операций, а это играет на укрепление рубля.

Одновременно возникают дополнительные инфляционные риски через перенос роста мировых цен на внутренний рынок. По «высокорисковым» товарам у нас действует выстроенный механизм балансировки между внутренним и внешним рынком (топливо, сера, пшеница, кукуруза, удобрения, нефтепродукты). Но важно отслеживать конъюнктуру и вовремя донастраивать соответствующие механизмы.

Таким образом, сложившаяся ситуация на внешних рынках не должна рассматриваться как дополнительный источник для решения бюджетных и макроэкономических задач.

– Прогноз – это основа бюджета. Но есть и обратное влияние – параметры бюджета воздействуют на прогноз. Удастся ли сбалансировать бюджет и как бюджетная политика повлияет на экономический рост?

– Действительно, это дорога с двусторонним движением. Прогноз определяет параметры бюджета, но и бюджет влияет на темпы роста экономики. Перед правительством стоит задача балансировки бюджета с учетом снижения доходов – в основном из-за крепкого курса рубля и периода низких нефтяных цен – и роста потребности в расходах, в том числе на обеспечение обороны и безопасности. Здесь главная задача – приоритизация расходов, акцент на самых эффективных направлениях, которые дают максимальную отдачу, таких как проекты технологического лидерства. Выбор инструментов, наиболее эффективных по соотношению затраты – результат. Эта работа ведется и продлится весь бюджетный цикл. И очень важный момент – хотел бы еще раз подчеркнуть: все расходы, связанные с технологическим лидерством, помимо существенного влияния на экономический рост будут иметь строго дезинфляционный эффект в долгосрочной перспективе. Потому что снизят нашу зависимость от разрывов во внешних цепочках поставок и повысят предложение высокотехнологичной продукции внутри страны.

Балансировка бюджета – это в том числе и условие последовательного смягчения ДКП, а значит, расширение возможностей для экономического роста. Чем более предсказуемой и устойчивой будет бюджетная политика, тем больше пространства для снижения инфляционных рисков и постепенной нормализации ставок.

– Если подвести итог – насколько велики риски для нашей экономики?

– Российская экономика успешно преодолела сложнейшие периоды: пандемию, санкционный шок 2022 г. Конечно, есть внешние и внутренние риски и вызовы. Мы рассматриваем и анализируем различные сценарии развития экономики, в том числе стресс-сценарии – что будет, если риски реализуются, – чтобы быть готовыми к разным вариантам развития событий. Но в целом у нас большой запас прочности, экономика адаптируется к новым вызовам, поэтому мы сможем преодолеть трудности и обеспечить последовательное и устойчивое экономическое развитие, рост доходов и благосостояния граждан.

Сообщение Александр Новак: «У нас большой запас прочности, экономика адаптируется к новым вызовам» появились сначала на Энергетическая политика.

Специалисты Института энергетической стратегии постарались разобраться, кому выгоден, а кому навредит скоропостижный выход Объединенных Арабских Эмиратов из ОПЕК.

Бенефициары демарша:

 — Безусловно, сами Объединенные Арабские Эмираты. Момент для выхода был выбран идеально: на рынке стал формироваться долгосрочный дефицит нефти из-за затяжной блокады Ормузского пролива, возникли новые ниши и возможности сбыта, ближние конкуренты в лице Саудовской Аравии увеличить экспорт не могут, а дальние конкуренты в лице России и Ирана уязвимы из-за санкций и атак на портовую инфраструктуру. Цены на нефть превышают $100 за баррель. При этом сами ОАЭ могут поставлять нефть в обход Ормузского пролива через порт Фуджейра в объеме примерно 1,5-,1,8 млн б/с.

ОАЭ занимают 6 место в мире по объему запасов нефти в 113 млрд баррелей, страна обладает возможностями по оперативному наращиванию добычи, но они сдерживаются сделкой ОПЕК+ и квотой в 3,2 млн б/с.

 — США и лично Дональд Трамп. С одной стороны, Трамп давно критиковал ОПЕК, как регулятора рынка, называя альянс «обманщиком» и активно выступал за снижение цен на нефть. Он системно разрушал альянс, захватив Венесуэлу и развязав войну с Ираном – старейшими членами картеля. С другой стороны, в течение всего военного конфликта США искали возможности увеличить поставки нефти на мировой рынок, чтобы спасти свой внутренний, а также политических союзников, готовых поддержать американские действия. Не исключено, что затягивание переговоров и неопределенные по срокам перемирия стали ширмой, за которой США вели переговоры с ОАЭ.

 — Крупные национальные потребители нефти, в первую очередь, на азиатском рынке. Они получили поставщика, не скованного договорными обязательствами ОПЕК+, готового быстро обеспечить поставки нефти и топлива без угроз вторичных санкций или сложностей расчетов в национальных валютах.

Риски и угрозы рынку:

 — Потеря главного регулятора мирового рынка нефти в лице ОПЕК, способного быстро и слаженно отвечать на угрозы как перепроизводства, так и дефицита сырья и обеспечивать координацию действий крупнейших производителей нефти. С точки зрения политики, ОПЕК и так потерял Венесуэлу и Иран.  Демарш ОАЭ – это жест самостоятельности и крушения авторитетов.

 — Волатильность рынка и непредсказуемость цен на нефть. Смена парадигмы, падение веса регулятора рынка, отсутствие сдерживающих добычу факторов на фоне глобального энергоперехода приведут к тому, что в среднесрочной перспективе цены на нефть начнут скачкообразно снижаться, чередуя медленное инертное соскальзывание с резкими ситуационными взлетами.

 — Усиление дисконтов на нефть наиболее уязвимых поставщиков, таких как Россия и Иран, находящихся под санкциями США и других западных стран.

Сообщение Элегантный демарш ОАЭ – развалить конкурентов и бывших партнеров, занять нефтяной рынок на пике цен и поддержать США, не вступая в войну с Ираном появились сначала на Энергетическая политика.

Игорь Артемьев
Президент АО «Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа»

19–20 марта в конгресс-­центре Центра международной торговли Москвы Петербургская биржа проводит 10‑й ежегодный форум «Биржевой товарный рынок». О повестке форума, основных направлениях деятельности биржи, ее роли в современной российской экономике и перспективах дальнейшего развития рассказал президент АО «Санкт-­Петербургская международная товарно-­сырьевая биржа» Игорь Артемьев в интервью журналу «Энергетическая политика».

ЭП: Какие основные направления биржевой деятельности будут охвачены на форуме «Биржевой товарный рынок»? Сколько участников могут посетить конференцию? Какие ожидания от ее проведения?

И. Артемьев: В этом году наш традиционный ежегодный форум проводится уже в десятый раз. Мы решили значительно масштабировать и его формат, и повестку – впервые он будет проходить два дня, став одной из крупнейших кросс-­индустриальных площадок страны. Программа форума получилась очень насыщенной, она отражает все ключевые тренды товарных рынков. В первую очередь уделим внимание фундаментальным вопросам – справедливому ценообразованию и прозрачности рынка. Обсудим традиционные направления работы Петербургской биржи – нефтепродукты и природный газ, лесоматериалы и минеральные удобрения. Но есть и совершенно новые темы, на которые я хотел бы обратить отдельное внимание участников и гостей мероприятия: нефтегазохимия, логистика, партнерское финансирование, драгоценные металлы, экспорт некоторых категорий товаров и сырья. Конечно, мы смотрим и в будущее. Отдельные блоки посвящены развитию саморегулирования, биржевым закупкам и, что особенно актуально, теме цифровых прав и криптовалют как потенциальному ключу к глобальным рынкам.

Подобрался очень широкий и разноплановый делегатский состав участников. Это топ-менеджмент крупнейших российских компаний, представители ключевых министерств и ведомств – Банка России, Минэнерго, Минфина, ФАС, законодатели – Госдума и Совет Федерации, руководство ЕАЭК, крупнейших вузов страны, а также наши международные партнеры, например, из ОПЕК и Китая. В общей сложности планируется провести около 20 различных сессий, и мы рассчитываем, что гостями форума в этом году станут более тысячи человек.

При этом наши ожидания связаны не с количеством, а с качеством диалога. Главная задача – создать работающую платформу для прямого и откровенного разговора между бизнесом, регуляторами и торговыми площадками. Мы рассчитываем, что по итогам дискуссий будут не просто обозначены проблемы, а сформулированы конкретные предложения по совершенствованию нормативной базы, развитию инфраструктуры и внедрению новых механизмов. Хотим, чтобы каждый участник унес с собой не только новые контакты, но и ясное понимание вектора развития рынка и конкретные инструменты для работы в новых условиях.

Мы – то есть команда Петербургской биржи – совместно с нашими партнерами делаем все, чтобы форум «Биржевой товарный рынок» стал площадкой, где формируется «карта будущего» российского товарного рынка.

ЭП: Какие изменения в работе биржи возможны в этом году? Какие секции будут расти наиболее активно? Биржа торгует сейчас очень широкой номенклатурой товаров. Стоит ли расширять ее, и если да, то за счет каких продуктов?

И. Артемьев: Петербургская биржа ведет последовательную работу по развитию биржевой торговли как на зрелых действующих рынках, так и на развивающихся.

На зрелых рынках, в частности на рынке нефтепродуктов, продолжает развиваться сегмент мелкого опта, ведутся работы по масштабированию использования института ОТП «РЖД», запускаются новые логистические сервисы, торговля транспортными услугами, участникам торгов также предоставляются различные банковские сервисы и услуги.

Большой потенциал мы также видим в развитии торгов нефтегазохимическими товарами – положительная динамика на торгах говорит о высокой востребованности подобных товаров у участников рынка.

В 2026 г. биржа продолжит развитие рынка угля – на торгах появляются новые производители и потребители этого энергоресурса. В секции «Металлы и сплавы» в этом году планируется начать реализацию трубной продукции. В сегменте «Драгметаллы» ведется работа по запуску торгов стандартными слитками золота, а также по расширению линейки торгуемых металлов за счет платиновой группы. В секции «Стройматериалы» в 2026 г. планируется запуск биржевых торгов строительным цементом.

Вывод на биржевые торги новых товаров дает государству и бизнесу понимание о справедливой рыночной цене на товар, биржевые и внебиржевые индикаторы – ценовые ориентиры для регулирования рынков. Биржевые котировки используют в налогообложении, для обоснования НМЦК, для расчета регулируемых тарифов, компаниями – при принятии решений об инвестициях или в закупочной деятельности и т. д. Чем больше палитра выведенных на биржу товаров, тем прозрачнее рынки.
Важный вывод, который наш опыт позволяет сделать, это то, что компании, которые выходят на биржевые торги по нормативам, установленным государством, потом начинают продавать на бирже большие объемы товара, чем это предусмотрено нормативами, как это происходит с нефтепродуктами или минеральными удобрениями. Или компании начинают продавать на бирже другие виды товаров, не только те, которые предписано выводить на биржу. Например, такая ситуация по углю сложилась. В 2025 г. на биржевых торгах появился уголь с новых разрезов, начали продаваться новые марки угля. На торги вышли новые производители с месторождений в Якутии, Сахалинской области, Забайкальском крае, Иркутской области, ранее не представленные на бирже.

ЭП: Какими вы видите основные направления развития Петербургской биржи до 2030 г.? Какие новые направления торгов будете развивать?

И.Артемьев: Основным направлением должно стать решение поставленных Правительством РФ задач по созданию национальной системы ценовых индикаторов и формированию репрезентативных индикаторов рыночной цены на ключевую группу товаров.
Безусловно, биржа будет задействована в реализации Национального плана развития конкуренции в России до 2030 г. как эффективный инструмент «обеления» экономики и развития конкуренции. Нашим приоритетом остается построение межбиржевых мостов между товарными биржами мира, в первую очередь – дружественных стран.

ЭП: Какой объем торгов нефтепродуктами следует ожидать в этом году? Есть ли дисбаланс спроса и предложения на биржевых торгах топливом? Возможен ли рост продаж в этом и следующем годах, и если да, то насколько?

И.Артемьев: В 2026 г. объем торгов нефтепродуктами, как мы ожидаем, будет на уровне 2025 г. В прошлом году он составил 37,2 млн т. При этом биржа инфраструктурно готова к росту объемов торгов, расширению номенклатуры. Как готова и к тому, чтобы оперативно реализовывать решения Правительства РФ и Минэнерго России.

В отсутствие внешних факторов балансировку рынка осуществляет Минэнерго России, и вероятность дисбаланса исключается. Однако в случае, когда внешние факторы все‑таки оказывают влияние на рынок, как это было в прошлом году, для снижения этого влияния используются в том числе биржевые инструменты, уже доказавшие свою эффективность. Так, ограничение шага цены позволило значительно снизить волатильность в период повышенного спроса. Тогда с помощью биржевых инструментов удалось не допустить проецирования роста цен на население и промышленность.

ЭП: Сохранятся ли темпы роста объемов торгов газом, достигнутые в 2025 г.? Будет ли в этом году «НОВАТЭК» также активно выходить на рынок? Появятся ли новые заметные игроки?.

И.Артемьев: Действительно, 2025 г. продемонстрировал рост объемов биржевых торгов газом, в первую очередь – за счет ресурсов независимых производителей. Удачно совпал ряд разнородных факторов. В то же время биржевая инфраструктура оказалась подготовленной к предоставлению новых, потребовавшихся рынку финансово-­технологических сервисов.
Предсказывать поведение участников в текущем году – задача не из легких. Биржа со своей стороны однозначно продолжит тренд на предоставление новых инструментов, которые могут быть востребованы при изменении рыночных условий или внедрении ожидаемых регуляторных требований. Надеемся на активность компаний.

ЭП: Какой объем торгов газом вы ожидаете на фоне введения механизма коммерческой балансировки с 1 сентября? Готовы ли им воспользоваться энергетические компании? Ведется ли работа с ними по привлечению к участию в торгах?

И. Артемьев: Для ответа на эти вопросы нужно подробно рассмотреть, что дает новый механизм, вспомнить историю вопроса и рассказать, как внедрение данного механизма осуществляется сейчас, какие есть нерешенные моменты.
Изменения в правила поставки газа в России вступили в силу с 1 марта этого года, впервые участникам было предоставлено право и механизм осуществления коммерческой балансировки внебиржевых договоров поставки газа. Это касается как невыборок, так и переборов.

Показательна предыстория принятия изменений. В конце 2023 г. в Федеральный закон «О газоснабжении в Российской Федерации» были внесены изменения, призванные укрепить дисциплину газопотребления путем применения принципа «бери-или-плати».
Этот способ урегулирования невыборки газа потребителем, как известно, был впервые применен в договорах поставки газа с Гронингенского газового месторождения (Нидерланды) в 1960‑х гг. С тех пор принцип «take-or-pay» повсеместно использовался в экспортно-­импортных договорах поставки газа, однако из-за особенностей российского законодательства не нашел широкого применения на внутреннем рынке.

С внедрением третьего энергопакета в Европе принцип «take-or-pay» был на оптовом рынке полностью вытеснен полноценной коммерческой балансировкой отклонений, в том числе невыборки.

В России с 2018 г. положения о внедрении коммерческой балансировки были включены в документы стратегического планирования по рынку газа. Они, в частности, вошли в раздел «Газоснабжение» Дорожной карты по развитию конкуренции в отраслях экономики Российской Федерации на 2018–2020 гг. С 2021 г. механизм перепродаж невыборки был запущен на бирже. По этим причинам включение в 2023 г. в ФЗ «О газоснабжении» требования «take-or-pay» вызвало у потребителей обоснованное недоумение.

И вот теперь, наконец, после напряженных дискуссий в Минэнерго с участием представителей рынка и биржи, Постановление Правительства РФ № 1962 предоставило покупателям внебиржевого газа право продавать невыбранные ими объемы по рыночным ценам на биржевых торгах, то есть разрешается использование коммерческой балансировки.

Этот принцип заключается в том, что покупателю передается на «хабе» (балансовом пункте) 100% объема по договору поставки, а неизбежные отклонения от плана учитываются как требующие урегулирования самим покупателем («владельцем отклонений»). То есть, если у вас невыборка, то покупатель должен оперативно продать непотребленный объем газа на рынке.
В мировой практике коммерческая балансировка – это не право, а обязанность участника системы газоснабжения, обеспечивающая четкий стимул для снижения пиковых нагрузок на газотранспортную систему. Очевидно, что реализация концепции балансировки возможна только при наличии ликвидной биржевой торговли. Однако в России меры по обеспечению ликвидности – например, продажа 10% от внутригрупповых объемов продаж газа на открытом рынке – так и не были внедрены.
Есть мнение, что право (а не обязанность) балансировки способно вывести на торги дополнительный объем, который сам себе и обеспечит ликвидность и узкий ценовой спрэд. Если это сработает – это будет российское ноу-хау. По оценкам «Газпрома», ежегодный объем невыборки по стране составляет 40–50 млрд м³ газа, по крайней мере половина из которого может в перспективе оказаться на бирже.

При подготовке к внедрению положений постановления № 1962 биржа взаимодействует с регуляторами, «Газпромом» и крупнейшими участниками рынка. Основной частью плана является применение отработанных на бирже принципов балансировки применительно к внебиржевым договорам поставки газа. Необходимо решить следующие вопросы: синхронизация учета объемов отклонений между биржевым и внебиржевым сегментами рынка, перенос пункта передачи газа по договору в унифицированную с биржевыми договорами точку, порядок определения дисконта для продажи в режиме НБО (несбалансированных объемов) газа, не реализованного своевременно на торгах по инициативе «владельца отклонений».
Также ведется дискуссия по выбору наиболее предпочтительного для широкого круга новых потенциальных участников системы газоснабжения инструмента продажи невыборки.

ЭП: Удается ли биржевым торгам углем набрать индикативные обороты и какой объем торгов по углю вы считаете репрезентативным? Можно ли с помощью биржевых торгов решить проблемы транспортировки угля в восточном направлении?

И. Артемьев: Биржевая торговля углем набирает обороты. Конечно, пятикратного роста объема биржевых торгов, который случился в 2024 г., мы не повторим, потому что у компаний есть и долгосрочные контракты, и другие обязательства – таких свободных объемов угля у них просто нет. Однако рынок развивается, и мы активно работаем над тем, чтобы ликвидность биржевых торгов достигла уровня, необходимого для формирования репрезентативных ценовых индикаторов.

Этот уровень, в соответствии с антимонопольным законодательством, устанавливается ФАС и Минэнерго России совместным приказом и составляет сегодня не менее 10% от объема поставок на внутренний рынок. С учетом сезонности эти объемы рассчитываются как среднее значение по месяцам за три предыдущих года. Совместным приказом установлены минимальные объемы биржевых продаж для угля марок Д и ДГ, причем засчитываются только продажи на разрезе, на условиях «франко-­вагон станция отправления». Однако большая часть реализуемого на бирже угля приходится на другие марки и продается на условиях «франко-­вагон станция назначения». С одной стороны, это говорит о востребованности биржевых механизмов со стороны участников рынка, но с другой – не позволяет нам сформировать репрезентативные ценовые индикаторы.
В настоящее время ФАС и Минэнерго рассматривают возможность внесения изменений в совместный приказ, предполагающих расширение перечня марок, для которых установлены минимальные объемы биржевых продаж. В том числе – за счет наиболее торгуемых на бирже. Также обсуждается учет продаж на условиях «франко-­вагон станция назначения» при расчете минимальных объемов. Это существенно увеличит базу расчета ценовых индикаторов и в перспективе позволит нам выйти на необходимую ликвидность.

Что касается возможностей биржи по решению логистических проблем, в том числе – по транспортировке угля в восточном направлении, то ответ будет двояким. С одной стороны, да, биржа позволяет решать определенные проблемы. В частности, на рынке нефтепродуктов мы сейчас успешно развиваем торги с использованием института ОТП. Взаимодействие с РЖД позволяет автоматизировать, упростить и сделать более удобными ряд сервисов. В перспективе мы планируем расширить этот опыт и на другие рынки. С другой стороны, сложности с транспортировкой топлива в восточном направлении связаны с объективным дефицитом пропускной способности железнодорожных путей, и биржевая торговля как таковая не способна повлиять на увеличение пропускной способности Восточного полигона.

Тем не менее, цифры говорят о том, что приобретение на биржевых торгах угля для нужд дальневосточных потребителей является привлекательным для участников рынка. Я говорил, что большая часть реализованного на бирже угля в 2025 г. была продана на условиях «франко-­вагон станция назначения», этот уголь как раз приобретался на дальневосточных базисах поставки.

ЭП: Как продвигается работа по созданию системы биржевых торгов услугами по транспортировке? Какую роль при этом будет играть «Совкомфлот»? Будет ли это касаться только Северного морского пути?

И. Артемьев: Петербургская биржа активно развивает транспортно-­логистическое направление и готова в том числе к предоставлению услуг по транспортировке товаров по Северному морскому пути, в случае, если они будут востребованы участниками рынка. В данный момент идет технологическая проработка этого вопроса.
Интенсивно развивается и стратегический проект торгов с участием оператора товарных поставок – ОТП «РЖД». С участием этого сервиса в 2025 г. было продано более 9,7 млн т нефтепродуктов – почти в 5 раз больше, чем годом ранее. К системе подключились более тысячи клиентов.

ЭП: Как идет работа по организации торгов для госкомпаний и ведомств по 223 ФЗ? Сколько регионов и организаций удалось подключить? Какой процент сделок по 223 ФЗ уже проходит на бирже, в какому показателю вы стремитесь? Рассматривается ли вариант организации торгов по 44 ФЗ?

И. Артемьев: Госкомпании сегодня выступают в роли локомотивов и первопроходцев на нашей биржевой площадке. Они задают тон развитию всего сегмента торгов по 223-ФЗ.

Работа идет очень интенсивно. Мы видим устойчивый тренд: к биржевой площадке постоянно подключаются новые участники из этой категории. Но, что еще важнее, «старые», уже опытные игроки не стоят на месте. Они активно осваивают новые, развивающиеся рынки биржи, расширяя перечень торгуемых активов. Если раньше они выходили с ограниченным набором инструментов, то сейчас все больше открывают для себя те ниши, которые биржа может предложить для оптимизации их закупок и продаж.

Если говорить о масштабах, то общее число клиентов биржи перевалило за 7,5 тысяч. Из них несколько сотен компаний работают в рамках 223-ФЗ, что составляет около 3–4% от общей клиентской базы. Мы уже сформировали устойчивую базу участников.
Что касается динамики последних двух лет, то она нас очень радует. Мы наблюдаем стабильный приток: ежегодно к торгам подключаются десятки новых субъектов 223-ФЗ. Оборот ключевой группы участников торгов по 223-ФЗ вырос за последний год на 4%. Цифры за 2024 и 2025 гг. показывают уверенный рост, а в отдельных категориях товаров – кратный рост.

Что касается закупок по 44 ФЗ, то мы внимательно следим за развитием законодательства в этой сфере. Сейчас работа по 44-ФЗ устроена иначе, и прямой юридической возможности проводить такие торги на классической биржевой площадке пока нет. Законодательство предъявляет специфические требования к организаторам торгов для государственных нужд.

Однако мы – биржа, и наша ключевая компетенция – это организация прозрачных, конкурентных и эффективных торгов. Поэтому, как только в нормативной базе появятся необходимые изменения и возможности для масштабирования нашего опыта на сегмент 44-ФЗ, мы технически и методологически будем к этому полностью готовы. У нас есть вся необходимая инфраструктура, чтобы сделать этот процесс максимально удобным и для государства, и для поставщиков. Более того, в наш холдинг входит федеральная электронная площадка «ТЭК-Торг». Это как раз один из операторов, уполномоченных проводить госзакупки. Они уже много лет работают и по 44-ФЗ, и по 223-ФЗ.

ЭП: Как идут торги золотом? Какое количество продавцов и покупателей принимают участие в торгах? Сколько сделок заключено и на какую сумму?

И. Артемьев: Рынок золота является достаточно молодым и находится в начале своего пути. Я напомню, что в России золото уже не один год присутствует на биржевых торгах на Московской бирже, но там оно торгуется в виде производных инструментов, торговля золотом там ведется через обезличенные металлические счета.

Запуская торги золотом на Петербургской бирже, мы изначально ставили перед собой другую задачу – мы торгуем физическим золотом в слитках, чтобы сформировать ликвидный рынок и рассчитывать репрезентативный индикатор цены, по которой слиток золота можно купить здесь и сейчас. Это спотовый рынок физического товара, каждая сделка у нас заканчивается поставкой товара.

В конце прошлого года были заключены сделки по реализации мерного слитка золота весом 1000 г, сумма сделки составила 11 035 000 руб., а также слитка серебра весом 29,516 кг, цена сделки составила 5 667 072 руб.

ЭП: Как идет торговля углеродными единицами? Сколько сделок с углеродными единицами из международных реестров уже совершено? Насколько это перспективный рынок?

И. Артемьев: Спрос на углеродные единицы Российского реестра углеродных единиц ограниченный. По этой причине на нашей бирже и в целом на отечественном рынке торговля ими идет неактивно. В декабре 2025 г. состоялась одна успешная торговая процедура в СЭТ ВР «Торги углеродными единицами» по результатам которой двум покупателям были проданы единицы лесоклиматического проекта, зарегистрированного в международном реестре. Цена продажи составила 750 и 780 руб. за единицу.
Запуск торгов единицами зарубежных проектов представляется важным. В ближайшие годы запускаются системы углеродного регулирования международной авиации (CORSIA ICAO) и международных морских перевозок (ассоциация IMO), которые допускают использование единиц только аккредитованных зарубежных стандартов. Биржа готова предоставить российским компаниям возможность исполнять свои обязательства по декарбонизации на международном уровне.

ЭП: В этом году Петербургская биржа подписала соглашение с биржей Египта о сотрудничестве. С биржами каких стран вы планируете подписать соглашения о сотрудничестве, по каким направлениям и что это дает для развития биржевых торгов в России?

И. Артемьев: Прежде всего, подписание этих соглашений – реализация нашей стратегии по формированию устойчивых партнерств с иностранными биржами дружественных стран на пространстве ЕАЭС+ и БРИКС+. За счет строительства межбиржевых мостов мы создаем необходимую инфраструктуру для внешнеэкономической деятельности и освоения новых рынков.
Ключевыми пунктами нашего меморандума о взаимопонимании с Товарной биржей Египта (EMX) являются: гармонизация стандартов (то есть сближение правил и регламентов для упрощения процедур биржевой торговли), изучение возможности взаимного допуска брокеров и компаний обеих стран на торговые площадки, анализ перспективных товарных позиций для вывода на биржевые торги. Египет является ключевым партнером России как в Африке, так и на Ближнем Востоке – сотрудничество откроет дополнительные возможности для деловых кругов обеих стран.
Что касается ближайших перспектив, то прорабатываем подписание соглашений с китайскими торговыми ассоциациями, биржами Турции, Индии, Индонезии и Монголии. Мы продолжаем работать над созданием межбиржевых мостов, которые должны сделать международную торговлю более эффективной, повысить прозрачность механизмов ценообразования и обеспечить беспрепятственное движение товаров.

Сообщение Вывод на биржу новых товаров дает государству и бизнесу понимание о справедливой цене появились сначала на Энергетическая политика.

Политика США в отношении торговых пошлин на этой неделе напомнила американские горки: сначала Верховный суд отметил все новые тарифы, введенные администрацией президента Дональда Трампа в 2025 году, через два дня администрация Трампа придумала новый механизм и ввела 10% пошлины, но на срок до 150 дней, а еще через день повысила их до 15%. Все это внесло колоссальную неразбериху в мировую торговлю и взаимоотношения с Соединенными Штатами как врагов, так и союзников. На этом фоне возникают вопросы, как будут складываться взаимоотношения между США, Индией, ЕС и Китаем, сохраняются ли обязательства Индии и ЕС покупать исключительно американские энергоресурсы.

Индия, вы нефть брать будете?

Еще недавно казалось, что под давлением Вашингтона Индия готова пойти на беспрецедентные уступки и постепенно сократить закупки российской нефти в обмен на отмену пошлин. Однако внезапное вмешательство Верховного суда США спутало карты.

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков отмечает, что ранее индийские власти, демонстрируя лояльность Вашингтону, просили российские компании поставлять нефть через дополнительные цепочки посредников, что создавало серьезные издержки. Сейчас эта необходимость отпала. Более того, по его словам, теперь логика Нью-Дели может смениться на противоположную.

«Теперь, наоборот, Индии логичнее увеличить закупки, причем демонстрационно, чтобы показать Соединенным Штатам, что теперь, когда пошлин нет, нужно еще что-то дополнительно предложить, еще более выгодные торговые условия», — отметил эксперт.

Впрочем аналитик директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов настроен более скептично. По его словам, происходящее в Штатах — это «судорожные метаниями с не очень понятным практическим результатом». В этой ситуации Индия, по его словам, выбирает оптимальную стратегию — выжидание.

«Не будет принято сейчас никаких громких политических заявлений. И фактически, я думаю, она (Индия) поставит на паузу тот процесс сокращения закупок российской нефти, который Индия начала с конца ноября прошлого года», — отмечает А.Громов.

Пик индийского импорта российской нефти пришелся на ноябрь, достигнув 1,8 млн баррелей в сутки. К январю этот показатель упал до 1,1 млн. Ранее предполагалось, что в случае успеха торговых переговоров с США, Индия могла бы продолжить сокращение закупок вплоть до уровня , 500–600 тыс. баррелей. Однако теперь эти планы заморожены.

«Она оставит тот уровень закупок российской нефти, который наблюдался по итогам января, — прогнозирует Алексей Громов. — То есть пока Индия выжидает и не предпринимает никаких резких политических шагов».

Нефть по-пекински

 Китай, напротив, ведет себя на нефтяном рынке максимально прагматично. После того как Вашингтон взял под контроль добычу и продажи нефти Венесуэлы, Поднебесная была вынуждена сократить закупки  и компенсировать выпадающие объемы импортом из России.

«Рыночная цена — это совсем не то, на что рассчитывает Китай, — констатирует Алексей Громов. — Фактически вот эти недополученные объёмы венесуэльской нефти в январе Китай заместил поставками из России дешёвой нефти сорта Urals, которая по своим физико-химическим свойствам похожа на венесуэльскую, но сегодня стоит значительно дешевле».

Если в декабре прошлого года морские поставки российской нефти в Китай составляли около 1,3 млн баррелей в сутки, то по итогам января они достигли почти 1,9 млн, а в феврале уже превысили 2 млн баррелей.

Эксперты подчеркивают: российская нефть сегодня выигрывает ценовую войну не только у венесуэльской, но и у иранской. На фоне геополитической напряженности на Ближнем Востоке и угроз ударов по Ирану, китайские независимые НПЗ рассматривают российские поставки как более надежные и дешевые.

«Российскую нефть по политическим причинам перестали принимать в декабре и январе в Индии, там сократились объёмы поставок. Но эти объёмы поставок трейдерам российской нефти удалось перенаправить на китайский рынок с большими ценовыми дисконтами», — поясняет механизм Громов.

Нефтяная распродажа

Несмотря на громкие заявления о возвращении Каракаса на мировой рынок, эксперты скептически оценивают перспективы массовых закупок венесуэльской нефти Индией. Как  отмечает Игорь Юшков, это были скорее политические жесты, призванные продемонстрировать лояльность Вашингтону.

«Индия покупает её (венесуэльскую нефть) вместо российской, то есть надо было немножко подыграть Соединённым Штатам», — напоминает он о недавней тактике индийцев.

Парадокс текущей ситуации заключается в том, что конкуренция за российскую нефть между Индией и Китаем может сыграть на руку Москве. Если Индия, стремясь продемонстрировать США свою значимость, действительно попытается демонстративно нарастить закупки российской нефти, ей придется конкурировать с Китаем, который уже привык к огромным объемам.

«Соответственно, нужно будет тогда уменьшить дисконт на российскую нефть. Эта самая разница между сортом Brent и сортом Urals, она уменьшится, и для России это выгодно», — поясняет механизм рыночной регуляции Игорь Юшков.

Тем не менее, плата за сохранение объемов экспорта уже сегодня высока. Как с сожалением констатирует Алексей Громов: «За сохранение объёмов российского нефтяного экспорта мы платим ценой. Мы продаём нашу нефть на невыгодных экономических условиях, в первую очередь для российского государства, которое из-за этого недополучает существенную часть нефтегазовых доходов».

Что касается перспектив создания «замкнутого энергетического цикла» в рамках БРИКС, эксперты призывают не питать иллюзий о быстром результате. Несмотря на то, что давление США объективно подталкивает Москву, Пекин и Нью-Дели к сближению, союз остается союзом прагматичным.

«Страны-члены альянса БРИКС скорее занимают выжидательную позицию относительно этой ситуации и не стремятся форсировать события с точки зрения полного перехода на альтернативную систему торговли, — резюмирует Алексей Громов. — Я надеюсь, что к этому страны придут, но процесс будет развиваться медленнее, чем нам бы хотелось».

Игорь Юшков, напротив, видит в происходящем фундамент для долгосрочного сотрудничества: «давление США приводит к тому, что мы сближаемся. Альтернативные западным форматам площадки развиваются за счёт вот такого поведения стран Запада». Однако и он соглашается, что мгновенного разворота ждать не стоит: и Индия, и Китай обладают серьезными внутренними противоречиями и внешнеэкономическими ограничениями.

Единственное, что можно прогнозировать с уверенностью на ближайшие недели — это продолжение игры на понижение дисконта для Китая и нервозное ожидание в Индии, которая держит паузу, наблюдая за тем, чем закончатся юридические баталии в Вашингтоне.

Сообщение Российская нефть на американских тарифных горках появились сначала на Энергетическая политика.

Сообщение Интервью министра энергетики Сергея Цивилева по итогам отчета Правительства в Государственной Думе появились сначала на Энергетическая политика.

ИНТЕРВЬЮ

Алексей Подколзин
Генеральный директор АО «Силовые машины»

Ситуация на рынке энергетического машиностроения остается довольно сложной. Однако компания «Силовые машины» активно наращивает производственные мощности и инвестирует в создание новых газовых турбин. С какими вызовами сталкивается компания и как ей удается работать в текущих условиях ограниченного рынка, рассказал в интервью журналу «Энергетическая политика» генеральный директор АО «Силовые машины» Алексей Подколзин.

– Удалось ли «Силовым машинам» преодолеть отставание по поставкам оборудования энергетическим компаниям и вой­ти в новый график работ, утвержденный в конце прошлого года?
– Да, с начала 2025 г. мы строго придерживаемся производственного графика, несмотря на все вызовы, которые стоят перед нашей компанией и отраслью в целом. Мы еще не до конца решили все проблемы – перед нами остро стоит вопрос дальнейшего роста производительности и наращивания компетенций на дефицитном рынке труда. Но подготовка квалифицированных кадров, внедрение новых станков, организация серийного выпуска оборудования – это все рабочие вопросы, которые меня как производственника скорее радуют, потому что это движение вперед, создание новых мощностей и развитие производства.
– Как удалось решить проблемы с поставщиками деталей и заготовок? Найдены ли были альтернативные поставщики?
– В целом проблема решена. При этом решение ее заняло длительное время, рост объемов совпал со взрывным ростом спроса на энергомашиностроительное оборудование, в 2020 г. случилась пандемия. В 2022 г. на отрасль обрушились санкции и началась экстренная программа замещения зарубежных поставщиков, которая коснулась не столько основного продукта, сколько всех необходимых компонентов, материалов, станков и запчастей. Фактически в середине реализации инвестиционной программы мы столкнулись с ограничениями. По части наших станков и материалов для обеспечения производства, которые были заказаны в странах, ставших недружественными, были сорваны сроки поставок. Часть – так и не доехала до нас. Мы вынуждены были повторно контрактоваться и заново искать станки и материалы уже в новых условиях. Точно такие же проблемы преследовали и наших поставщиков литья, заготовок, да и в принципе всех участников рынка.

– Все ли удается на 100% импортозаместить или есть определенный процент незамещенного иностранного оборудования, в частности китайского?
– Существуют требования по локализации энергетического оборудования на территории России. Наше производство полностью им соответствует. Все компоненты оборудования имеют российское происхождение. Мы в определенной степени зависим от производителей станочного парка из дружественных стран, но уже точно не зависим от технологий недружественных стран.
– Какие ваши дальнейшие планы по развитию производства газовых турбин?
– В организацию производства газовых турбин мы инвестировали 25 млрд руб., из которых 6,9 млрд руб. на НИОКР субсидированы государством. Инвестиционная программа этого года составляет 19,2 млрд руб. В текущем году мы запустили в серию турбины ГТЭ‑170, к концу 2025 г. сделаем пять таких машин, еще несколько находятся в высокой степени готовности и будут отгружены в начале 2026 г. В целом наши производственные мощности рассчитаны на производство восьми газовых турбин в год, а с 2029 г. – 10 машин ежегодно.

– А какова ситуация с ГТЭ‑65? Есть ли на них спрос, позволяющий наладить серийное производство?
– У турбины ГТЭ‑65 меньше мощность, чем у ГТЭ‑170, но она значительно сложнее, у нее выше КПД и степень технологической новизны. Головной образец ГТЭ‑65 будет изготовлен в середине следующего года. Участники рынка проявляют к ней интерес, но большинство наших клиентов ждут, когда появится первая машина, чтобы ее можно было посмотреть, подтвердить заложенные в нее параметры, а потом подойти к заключению контракта. Первым заказчиком ГТЭ‑65 стала компания «Т Плюс», которая готова поддержать развитие нового российского продукта.
– Ранее вы говорили о необходимости масштабной модернизации производственных мощностей компании. При этом называлась цифра в 75 млрд руб. Это объем средств, уже инвестированных в модернизацию? Какой объем средств планируется направить на модернизацию в будущем?
– 75 млрд руб. – это суммарный объем пятилетней инвестиционной программы, чтобы увеличить наши мощности в полтора раза и обеспечить стабильный выпуск оборудования для проектов в рамках государственной Энергетической стратегии 2050.
Мы ведём масштабную модернизацию производства, развиваем станочный парк, создаем дополнительные рабочие места. Реализуем инвестиционные программы для расширения мощностей по паровым и газовым турбинам под расширение объема выпуска оборудования для атомной генерации. Эти мероприятия позволят нам нарастить мощности до 10 газовых турбин в год, в два раза увеличить производство оборудования для АЭС и в полтора – паросилового оборудования для теплогенерации.
– Есть ли риски того, что вы нарастите объемы производства, но такого количества установок рынку не будет нужно и спроса на это оборудование не будет?
– В текущей ситуации есть два риска. Первый – вопрос доверия, наши клиенты должны понимать, что мы обеспечим поставку оборудования в срок. Чтобы решить эту проблему, с нашей стороны должна быть обеспечена своевременная поставка оборудования по проектам, сроки реализации которых были сдвинуты. При этом со стороны отрасли должны регулярно проводиться конкурентные отборы под наши мощности. Второй риск состоит в том, что текущие параметры отборов не позволяют создавать новые продукты. Экономическая модель в настоящее время выстроена так, что рентабельна только дешевая модернизация, при которой не интересно использовать новые машины, выгоднее воспроизводить модернизированные паровые установки.
Поэтому короткий ответ – да, наши новые машины при текущих параметрах отборов могут быть не востребованы, несмотря на их большую энергоэффективность по сравнению с паросиловыми блоками. Результаты прошедшего конкурса стали очень тревожным сигналом для энергомашиностроительной отрасли, так как из потенциальных 5 ГВт мощностей с применением ПГУ утверждены проекты всего на 1 ГВт. Ни одна газовая турбина большой мощности отбор не прошла.
Применительно к реализации Генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики, которая предполагает ввод более 88,5 ГВт, в том числе порядка 270 ГТУ, до 2042 г. – это крайне низкая динамика обновления мощностей, которая создает риск невостребованности и снижения объема выпуска отечественного генерирующего оборудования.

– А какой может быть выход из данной ситуации? Обсуждался ли этот вопрос с Минэнерго?
– Нужна активная позиция отраслевого сообщества и регулятора, нужен долгосрочный, прогнозируемый спрос, который обеспечит сбалансированную загрузку производства. Отсутствие ритмичного спроса может привести к потере достижений в части импортозамещения, и в конечном итоге – к утрате технологического суверенитета России.
В настоящее время Минэнерго выступает с инициативой масштабного реформирования механизмов долгосрочного планирования, чтобы сделать этот процесс предсказуемым и понятным для всех участников рынка, минимизировать стоимость кВт·ч и сократить сроки строительства. При этом необходимо учитывать модернизационный потенциал машиностроения и вопросы технологического развития. Например, стоимость газа растет, мы понимаем, что она будет расти и дальше. Это означает, что требуются более эффективные технологии, которые позволят получать из единицы топлива больше энергии, чем это делают современные установки.
Сейчас на рынке существуют две проблемы. Первая – нехватка мощностей энергетических машиностроителей, но мы отчасти сами ее создали и сами вместе с рынком в состоянии ее решить. А вторая проблема – это экономическая эффективность новых технологий, которая требует очень серьезного обсуждения. Например, ГТЭ‑300 интересна рынку, поскольку это установка нового поколения энергоэффективности, ее показатели удельных затрат намного лучше.
– А когда вы сможете принять решение о начале разработки турбины ГТЭ‑300? Сколько времени вам понадобится на разработку и выпуск первого пилота?
– Результаты отбора показали, что даже ГТЭ‑170 не нашли своего клиента, поэтому вопрос о запуске в разработку ГТЭ‑300 на текущий момент времени откладывается до момента определения наличия на нее спроса. В этом вопросе важна позиция заказчиков, важно понимать, готовы ли они разделить риски по запуску новой установки, как, например, «Т Плюс» по ГТЭ‑65.
Создание новой турбины требует серьезных инвестиций в несколько десятков НИОКР, разработку эффективной экономической модели, подготовку головного образца. Цикл выхода на готовый пилотный проект составляет около 10 лет. Например, по ГТЭ‑65 решение было принято в 2018 г., а сейчас конец 2025 г.
Разработка новой турбины – это многогранный технологический процесс со множеством неизвестных на всех этапах: от конструкторской разработки с большим объемом теоретических расчетов до выбора технологий изготовления и подрядчиков, проверки качества литья и сварки.
– Как можно решить проблему со штрафами за срыв поставок оборудования генерирующим компаниям в 2024–2025 гг.?
– Сама по себе ситуация со штрафами по ДПМ очень сложная и вызывает ряд вопросов. Например, о том, что штрафы отменяются для генерирующих компаний, находящихся во главе производственной цепочки, но применяются для следующих звеньев цепочки. Так формируется крайне неравномерная ответственность у разных участников процесса.
Мы обсуждаем и с нашими клиентами – генерирующими компаниями – и с правительством возможности снижения нагрузки в части штрафов. Санкции, ковид, геополитика – вызовы, с которыми мы столкнулись за последние годы, не могут считаться чисто коммерческими рисками, при этом они оказали глобальное влияние на весь рынок и неизбежно сказались и на исполнении контрактов.
Ряду генерирующих компаний государство пошло навстречу – им согласован перенос сроков вводов мощностей без штрафных санкций. Таким образом, при отсутствии реальных убытков у генерирующих компаний, было бы логично распространить такой механизм и уступки на производителей оборудования. Ситуация, в которой поставщик оборудования штрафуется, невзирая на обстоятельства и реальные потери, просто разрушает рынок и энергомашиностроительную отрасль.

Сообщение Перед нами стоит вопрос дальнейшего роста производительности и развития компетенций появились сначала на Энергетическая политика.

Эдуард Николайчук
Руководитель центра по обустройству и эксплуатации
месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-Заполярья»

Четверть поверхности Земли и свыше 65% площади России – от Кольского полуострова до Дальнего Востока – покрыто многолетнемерзлыми грунтами, которые сохраняют устойчивость только при отрицательной температуре. Строительство и добыча в вечной мерзлоте требуют особых подходов и технологий. Какие методы анализа и прогнозирования криолитовых зон существуют на сегодняшний день, какие решения применяются для работы в вечной мерзлоте и как глобальное потепление климата влияет на ее состояние – рассказал руководитель центра по обустройству и эксплуатации месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-­Заполярья» Эдуард Николайчук в интервью журналу «Энергетическая политика».

– В мае «Газпром нефть» сообщила, что планирует создать геоинформационную модель прогнозирования состояния вечной мерзлоты на Ямале. Для чего это нужно нефтяной компании?
– Разработка месторождений в условиях вечной мерзлоты – это настоящий вызов для любой нефтегазовой компании, работающей на Крайнем Севере. «Газпром нефть», например, ставит себе целью стопроцентную надежность инфраструктурных объектов на территориях криолитозоны. Реализация проектов в этих условиях требует комплексного подхода: от проведения качественных инженерных изысканий, проектирования и строительства, до эксплуатации и ликвидации объекта, когда он закончит свой жизненный цикл.
Для нас феномен вечной мерзлоты очень интересный, поскольку за долгое время работы «Газпром нефти» в условиях Севера был накоплен большой опыт, который необходимо систематизировать, проанализировать и передать другим.
Но каждый раз, приступая к работе на новой площадке, мы убеждались, что данные о состоянии грунтов, полученные за счет инженерных изысканий прошлых лет, уже давно изменились как в процессе эксплуатации месторождений, так и под влиянием изменений климата и других природных факторов.
Классические фондовые материалы сами по себе перестали представлять особую ценность, но если их оцифровать, консолидировать в едином центре, провести анализ, верифицировать и постоянно дополнять, то это позволит сформировать базу данных для прогнозирования состояния вечной мерзлоты. Это и подтолкнуло нас на создание цифровой модели.
– В чем суть этой модели и в чем ее принципиальное отличие от других исследований криолитозон?
– Большая часть территорий вечной мерзлоты описана геокриологическими картами первого поколения, созданными еще в 1970‑е гг., а также картой СССР 1991 г. И на сегодняшний день из-за изменчивости мерзлоты они сильно устарели. Эти материалы широко используются для подготовки специалистов-­геокриологов, в образовательных и научных целях, а также проектно-­изыскательскими организациями. При этом карты достаточно большого масштаба 1:1 000 000 и 1:2 500 000, который не позволяет достоверно оценить температуру грунтов в определенной точке. А для нас важно получить более детализированные картографические материалы в масштабе 1:25 000, чтобы оценить температуры на конкретной площадке бурения одного куста площадью условно 300 на 300 метров и спроектировать высоту насыпей, размер, глубину заложения фундамента и так далее.
Современные исследования вечной мерзлоты на корпоративном уровне, как правило, носят точечный характер только в тех местах, где будут непосредственно строиться объекты. Поэтому нашей главной задачей было создание цифровой модели на большой территории, охватывающей как наши месторождения, так и смежные участки других крупных компаний, которые будут готовы участвовать в этом проекте.

– Получается, что вам пришлось заново проводить все исследования, не опираясь на советский опыт?
– В советское время были совершенно другие подходы к получению данных, в том числе по вечной мерзлоте. Например, для измерения температуры грунта в скважину спускали ртутный термометр и через каждый метр проводили измерения. Погрешность и длительность при таких измерениях оставляли желать лучшего. Поэтому к материалам прошлых лет нужно относиться очень аккуратно.
– А что из себя представляют современные способы сбора данных?
– Сейчас технологии ушли далеко вперед. Для контроля температуры мерзлых пород используются целые гирлянды цифровых датчиков с точностью измерений до 0,1 градуса, устанавливаются логгеры, которые позволяют проводить ежечасный и ежесуточный мониторинг, по результатам осенних и весенних замеров готовится отчет об изменениях состояния грунта. Чтобы их установить, бурят инженерно-­геологические скважины для предпроектных изысканий на глубину порядка 15–17 м, а в некоторых случаях – даже глубже. Для периода эксплуатации месторождений обустраиваются термометрические скважины, которые позволяют проводить наблюдения на всем его жизненном цикле.
При этом принципиальным моментом является отслеживание изменений температуры грунтов на нулевых амплитудах, то есть на глубине 10 м и ниже от поверхности. Именно на этой глубине определяется наиболее достоверная температура, не зависящая от сезонных изменений на поверхности.
– Вы говорите о том, что база данных создается от предпроектных изысканий до конца срока реализации проекта, тогда с какого периода вы начали проводить изыскания под создание базы данных и на какой срок будет рассчитана прогнозная модель вечной мерзлоты?
– Наши изыскания достаточно свежие, к примеру, по Ямалу, начиная с 2019 г., при этом для ретроспективного анализа изменений используем данные, полученные от других компаний с 2005 г. В прогнозной модели мы используем период 25–30 лет, в течение которого будет идти разработка и эксплуатация месторождений, дополнительно составили 50‑летний прогноз с учетом возможности продления жизни месторождений. В любом случае, чем больший срок прогноза – тем большей верификации он будет требовать.
Но для нас скорее интересна динамика. Обычно когда проектируются объекты в зоне вечной мерзлоты, специалисты выполняют только единоразовый прогноз, который потом используется в процессе всей эксплуатации месторождения. Мы исходим из того, что прогноз должен постоянно уточняться, дополняться новыми данными и изысканиями, что позволяет учитывать новые тренды.

– Модель прогнозирования и карта вечной мерзлоты будет охватывать только Ямал или будет расширена на другие регионы?
– Сейчас мы обкатываем цифровую базу карты и верифицируем данные на наших территориях и на одном из крупных ямальских месторождений.
Дальше мы планируем масштабировать карту на зону полуострова Ямал, затем – на весь Надым-­Пур-­Тазовский регион. В долгосрочных планах – создание карты Западной и Восточной Сибири, в том числе описание вечной мерзлоты Якутии.

– Но разве для этого не нужна мощная зона покрытия датчиками, всю Восточную Сибирь ведь не разбуришь?
– Это не обязательно должна быть единая карта. Оценка может вестись секторально с возможностью расширения. Главное, чтобы она включала потенциально интересные для будущей разработки участки. И действительно, тут самое важное – это данные: чем больше данных, тем точнее модель. Мы собираемся наполнить ее самой разной информацией, не только данными о температуре грунта, но и, например, сведениями о динамике геокриологических процессов, связанных с появлением бугров пучения, оттаиванием грунтов, оползнями и другими.
Часть информации для восполнения белых пятен можно получать без бурения посредством ландшафтного районирования, типизации разрезов или с помощью аэрофотосъемки, снимков со спутников, позволяющих фиксировать изменения площадей озер или береговых линий. Все это говорит о процессах в недрах. К примеру, если пластовый лед начал таять, то площадь озера рядом с ним увеличится. Анализ таких данных потребует подключения искусственного интеллекта и машинного обучения.
В других регионах, например, в Якутии, было бы интересно дополнительно оснастить систему модулем по оценке рисков пожаров, которые также меняют тепловой баланс. Еще один важный модуль – это модуль подтопления территорий, в том числе застраиваемых и не застраиваемых, который важен для строительства насыпей, мостов, водопропусков и дорог.

– А когда такая комплексная карта Ямала заработает и будет ли она доступна для других компаний?
– Пилотная модель такой карты уже создана, но она будет постоянно дополняться. К 2030 г. мы планируем выйти на достаточно большую площадь. Проект важен не только для нашей компании, он будет полезен для страны в целом. Предполагается, что данные будут доступны для использования в рамках государственной сети фонового мониторинга.
– Получив прогнозные данные модели по изменению температуры грунтов, что можно и нужно делать дальше, какие меры и технологии по соблюдению проектной температуры грунта можно предложить?
– Можно выделить два вида термостабилизации: пассивную и активную. Пассивная термостабилизация – это теплоизоляция ввиду различных материалов на основе пенополиуретана. В качестве активной термостабилизации мы применяем системы естественного охлаждения грунтов – это системы с различным хладагентом, которые работают зимой, но не работают летом. В качестве хладагента мы используем углекислоту или аммиак. По сути, термостабилизатор – это герметичная металлическая труба с хладагентом, один из концов которой находится над поверхностью земли, а второй – погружен в грунт. Такие термостабилизаторы используются практически на всех месторождениях Крайнего Севера. В среднем одна свая – один теплостабилизатор. В мороз, когда температура воздуха ниже температуры грунта, от естественного холода система начинает интенсивно испарять хладагент внутри корпуса термостабилизатора, охлажденный хладагент выше земной поверхности стекает по внутренним стенкам термостабилизатора вглубь земли, нагоняя необходимый холод в мерзлые породы. Такая система позволяет обеспечивать эффективное промораживание грунта на весь период эксплуатации. Мы используем природный холод, создавая и поддерживая отрицательную температуру недр без использования электроэнергии.
Есть решения с проветриванием подполья. Допустим, если мы строим небольшое здание и понимаем, что оно не оказывает теплового воздействия на грунты, то сооружать вокруг него систему термостабилизации возможно и не потребуется. Здесь на помощь приходит естественный холод с ветром. Здание должно быть построено на сваях на высоте не меньше 1–2 м от поверхности земли. Это широко применяется при обустройстве общежитий, цехов и так далее. Проветриваемое подполье позволяет сохранить холод на поверхности земли зимой и предотвратить попадание солнечных лучей летом.

– А какие еще есть технологии, позволяющие избежать нарушения термобаланса?
– Самые простые, но эффективные. Например, высокие песчаные насыпи. К примеру, в зимний период можно работать только на специально созданной насыпи из песка. Высота насыпи тоже рассчитывается при теплотехническом моделировании. Практически на всех наших месторождениях она не меньше 2 м. Насыпь из песка позволяет компенсировать тепловое воздействие на грунты в летний период, в результате летом протаивает только верхний слой.
Иногда в насыпи обустраиваются теплоизоляционные экраны различной толщины, что также эффективно предотвращает оттаивание. Расчистка снега в течение зимнего периода позволяет накопить дополнительный холод в грунтах.
– От чего зависит выбор той или иной технологии?
– От глубины залегания мерзлых пород и сложности разреза. В различных регионах глубина залегания мерзлых пород разная. В Якутии, например, она может достигать 1,5 км, на Ямале – 300–400 м, а в Антарктиде – более 4 км. Большую роль играет температура добываемых флюидов. Так, например, нефть идет с положительной температурой, а газ может добываться и охлажденным до минусовых температур, что будет играть только в плюс, поскольку охлажденный газ будет формировать вокруг себя некий мерзлый ореол.
Если тепловое воздействие скважин на грунт все же происходит, мы обустраиваем специальные защитные термокейсы. Это металлическая обсадная труба, в которой заложен теплоизолятор. Кстати, сейчас мы планируем применять высокоэффективные теплоизоляционные решения для того, чтобы минимизировать тепловое воздействие на грунты. Новые образцы термокейсов уже изготавливаются по нашему патенту. Этот термокейс спускается по скважине еще в период бурения и, по существу, он ограждает мерзлые грунты от скважины.
Если и этого недостаточно, то на устье скважины обустраиваются системы термостабилизации грунтов с хладагентом, про которые я уже говорил. Но есть и экстренные решения, когда необходимо накачать холод с помощью компрессора. С такими случаями мы тоже сталкивались, когда в пределах небольшой застраиваемой площадки у нас температура грунтов не соответствовала проектным условиям. И вот тут мы применяли дополнительные системы охлаждения, подключали холодильные установки, как дома – холодильник, и накачивали холод в грунт. Этот метод работает летом и позволяет примерно за два месяца понизить температуру грунта до проектных значений. Дальше начинают уже работать системы естественного охлаждения.
– А можно ли уже сейчас спрогнозировать, какое влияние оказывает на вечную мерзлоту эксплуатация месторождений и хозяйственная деятельность человека, а какое – глобальные изменения климата? И какое воздействие сильнее?

– При подготовке проекта разработки любого месторождения выполняется теплотехническое моделирование по всем объектам, которые будут в зоне обустройства: от производственных и жилых комплексов до трубопроводов, эстакад и других коммуникаций, в том числе и подземных с теплоизоляцией. Такая тепловая модель создается на весь период эксплуатации месторождений, что позволяет оценить, какое воздействие оказывает добывающее оборудование на мерзлые грунты и какие мероприятия нужно заложить, чтобы его минимизировать.
На эти решения мы можем влиять и можем управлять ими. Мало того, при разработке месторождений это влияние очень локальное. Глобальные изменения климата оказывают воздействие на вечную мерзлоту. Исследовательские данные, накопленные еще с 1970‑х гг., говорят о том, что наблюдается повышение температуры грунтов и происходит это в зонах, где нет застройки. Это значит, что глобальные изменения климата влияют на температуру мерзлых грунтов вне зависимости и вне зоны деятельности человека.
– А как глобальное потепление отражается на прогревании грунта в зоне вечной мерзлоты, особенно с учетом того, что в Арктике температура повышается в два раза быстрее, чем на других территориях?
– Повышение температуры воздуха влияет на температуру грунта, но не так прямолинейно и стремительно. Кроме того, на разной глубине она, соответственно, будет меняться по-разному. В результате на поверхности эти изменения будут достаточно сильными, грунты могут прогреться на 3–5 м, а на глубине 10 м – едва заметны. Большое влияние оказывают сезонные колебания. Если, к примеру, у нас была теплая зима, то в грунтах может не накопиться необходимого запаса холода, со временем могут образовываться талые зоны. Определить такие изменения пока можно только расчетными методами. Современными методами мы уже фиксируем понижение кровли мерзлых грунтов, которая начинается уже не с 2 м, как раньше, а с 3–4 м.
В принципе, динамика климата и всплески теплой погоды сильно влияют на поверхностные почвы. Всплески теплой погоды цикличны, могут повторяться каждые пять лет: то фиксируется аномально теплое лето там, где его не должно быть, то излишне теплая зима, что тоже плохо, поскольку в грунтах не накопится необходимый уровень холода. Однако современные системы мониторинга и прогнозирования позволяют нам вовремя реагировать и закладывать компенсирующие мероприятия, допустим, менять глубину заложения фундамента или усиливать систему термостабилизации.
– Спасибо большое за интервью!

Сообщение Вечная мерзлота как фактор добычи появились сначала на Энергетическая политика.

Речь президента США Дональда Трампа на Генассамблее ООН, в которой он назвал борьбу с глобальным потеплением «величайшей аферой» человечества, стала настоящим гимном ископаемого топлива. Она же вызвала волну возмущения сторонников энергоперехода. Ведь, в данном случае речь идет не о частном мнении политика, а о попытке в мировом масштабе перетянуть поток инвестиций из сектора возобновляемой энергетики в сторону топливно-энергетического комплекса.

За последние несколько лет США проиграли гонку в области развития ВИЭ и альтернативной энергетики Евросоюзу и Китаю. В то время как Поднебесная смогла доказать всему миру, что энергетический переход – это не политическая программа и не красивый предвыборный слоган, а настоящий высокомаржинальный бизнес.

Антизеленый манифест

«Сначала нас пугали глобальным похолоданием, потом глобальным потеплением, теперь — изменением климата. Это величайшая афера, когда-либо совершённая в мире. Ни одно из заявлений ООН не оказалось точным. Они ошибались десятилетиями, но продолжают требовать всё больше и больше жертв от наших стран», — заявил Д.Трамп 23 сентября на Генассамблее ООН. 

Он говорил не как политик, а как бизнесмен, сделавший ставку на лошадь, которая идет второй на мировом энергетическом ипподроме.

По словам президента крупнейшей добывающей державы мира, возобновляемая энергетика ненадежна, малорентабельна и неэффективна. «Эти технологии — не решение. Они не могут обеспечить ни промышленность, ни экономику. Это шутка, которая разрушает рабочие места и делает страны уязвимыми», — считает президент США.

Все, кто внедряет ВИЭ, потеряют в деньгах – рано или поздно, особенно те, кто подкрепляет экономику ВИЭ политическими лозунгами.

Ветряные электростанции лидер США назвал «жалкими», даже Китай, по его мнению, не строит ветровые турбины. Д.Трамп обвинил Великобританию в том, что она использует энергию ветра, но не предпринимает больше усилий для разведки нефти в Северном море. Особенно рьяно он критиковал Европу за то, что в угоду «зеленому переходу» она отказывается от угля, газа и нефти ради ненадёжных ветряных станций или солнечных панелей.

Развитие возобновляемой энергетики президент США называет дорогой к экономическому краху, которое наравне с ростом нелегальной миграции станет верным «способом самоубийства» Европы.

Речь не была подкреплена ни цифрами, ни расчетами, ни анализом ситуации на мировом энергетическом рынке. Это был искренний манифест национальным интересам США, как крупнейшей энергетической державы.

Ты у них не бери, ко мне подходи!

Маркетинг Д.Трампа прост, но эффективен. Как лидер государства с крупнейшим в мире ВВП и самым большим торговым оборотом с другими странами, он вводит пошлины, торгуется и громко навязывает всем партнерам свой товар, как продавщица на базаре.

«Мы — крупнейший экспортер энергии, с запасами нефти, газа и чистого угля больше, чем где-либо. Америка будет использовать нефть, газ, уголь и атомную энергию. Эти ресурсы надёжны, они обеспечивают нам силу, конкурентоспособность и рабочие места», — расхваливал он свой товар в буквальном смысле на весь мир.

Одновременно Д.Трамп, как политик с почти неограниченной властью, создает неравные условия для развития традиционной энергетики и ВИЭ на внутреннем рынке. С его приходом в Белый дом были отменены преференции для сектора электромобилей, приостановлен ряд проектов в области оффшорной ветроэнергетики, и иностранные инвесторы, такие как датская Orsted, судятся за право продолжить работу и вернуть издержки. С января правительство уволило ученых, заморозило или аннулировало гранты на исследования, приостановило крупное национальное исследование климата и закрыло сайты, посвященные глобальному потеплению. Этим летом Министерство энергетики США опубликовало отчет, который, по мнению десятков экспертов, искажает научные данные о климате, отмечает Bloomberg.

Зато продолжают работу собиравшиеся закрыться угольные станции, сокращены бюрократические препятствия для шельфовой нефтедобычи и СПГ-проектов, сделаны заявления о развитии атомной энергетики из-за бурного роста спроса со стороны дата-центров.

Из отчета BloombergNEF о мировых инвестициях в ВИЭ в первом полугодии 2025 «Renewable Energy Investment Tracker» следует, что объём утвержденных финансовых вложений в новые проекты возобновляемой энергетики в США сократился на 36%, до $20,5 млрд, по сравнению со второй половиной 2024 года. Особенно существенно это отразилось на оффшорной ветроэнергетике.

Позицию США можно понять – инвестиции в сырьевые сектора экономики требуют времени, экономической и политической стабильности. То, что было вложено на фоне растущего энергетического спроса сейчас, сможет окупиться лишь лет через 5-10, и то при сохранении устойчивого потребления в течение всего этого срока. И Трамп работает над подобным сохранением спроса. 

Жертва маркетинга

Главная потенциальная жертва агрессивного маркетинга Д.Трампа – Евросоюз. Форсированный энергетический переход под политическим давлением и необходимость снять многолетнюю зависимость от российских энергоресурсов сделали европейский рынок энергетически разносторонним, но крайне уязвимым. Инвестиционный бум в ВИЭ потопил работу над энергосетями и системами резервирования мощности.

В 2024 году доля ВИЭ в ЕС достигла 47,3% выработки электроэнергии, став основным источником генерации в союзе.  Уголь и газ обеспечили 29,2% и 15,7% баланса, соответственно. В первой половине 2025 года инвестиции в ВИЭ в ЕС выросли почти на $30 млрд или на 63% в сравнении со вторым полугодием 2024 года.

Экстренное развитие ВИЭ без нормального качества работы системы энергетического резервирования за счет традиционных источников уже привело нескольким блэкаутам, самым ярким из которых стал инцидент в Испании и Португалии в апреле этого года, когда без света осталась почти вся Южная Европа. При этом сам ЕС признается, что все сильнее зависит от китайских комплектующих и компонентов для ВИЭ-оборудования, а также от поставок СПГ из США, доля которых уже достигла 45%.

Д.Трамп прекрасно понимает эту уязвимость. Он пугает, угрожает и одновременно предлагает надежность, уверенность и безопасность. На фоне такого агрессивного почти черного, маркетинга Евросоюз добровольно заключил соглашения о покупке американского СПГ до 2028 года ни много ни мало на $750 млрд. И не важно, что с 2026 года газовый рынок ждет переизбыток СПГ и снижение его цен.

Баланс между небом и землей

Между тем Китай – главный экономический соперник США, предлагает принципиально иную модель энергетического рынка, нацеленную на переход от субсидирования к экономической окупаемости ВИЭ. Инвестиции в возобновляемую энергетику меньше, они не приносят сверхприбыли, но окупаются намного быстрее. Они менее зависимы от политических решений, сложных, дорогих технологий и энергетических ресурсов, поэтому их намного проще экспортировать. При этом надежность внутреннего энергорынка поддерживается за счет баланса ВИЭ и углеродной энергетики.

Согласно недавнему отчету аналитического центра Ember «Энергопереход в Китае 2025», в 2024 году 84% роста спроса на электроэнергию в Китае было обеспечено за счет энергии ветра и солнца. Китай вложил в развитие возобновляемой энергетики в 2024 году $625 млрд, более 31% мирового объема инвестиций в эту отрасль. А заработал суммарно от использования ВИЭ на всех этапах более $1,9 трлн. Это эквивалентно примерно одной десятой ВВП Китая или общему ВВП Австралии.

В 2024 году производство электроэнергии из ветра и солнца в стране выросло на 25% по сравнению с предыдущим годом. В первой половине 2025 года этот показатель был на 27% выше, чем в первом полугодии 2024 года и составил 2073 ТВт ч.

Однако Китай не сокращает потребление угля, газа или атомной энергии также стремительно, как ЕС, предпочитая диверсифицировать источники энергии и создавать резервирующие мощности. Он вкладывает в ГЭС, в добычу газа, в СПГ терминалы, а развитие атомной промышленности — во все, что может обеспечить более или менее экономически оправданную выработку электроэнергии, от колоссальных проектов, таких как самая большая ГЭС в мире, до солнечных панелей на крышах домов.

Мало того, Китай активно экспортирует свои технологии с помощью демпинга и технологических накруток в менее развитые страны. Он не только доминирует в ВИЭ индустрии в Европе, но потихоньку покоряет рынок Африки, страны которой привлекают льготное финансирование в ЕС под закупку китайского ВИЭ-оборудования.

Для Китая выступление Трампа – маленькая экономическая победа.

«Китайский лидер и исполнительные органы власти сочли высказывания Трампа о «зеленой» энергетике загадочными. Можно надеяться, что Соединенные Штаты продолжат идти по этому пути. Это просто означает, что у Китая на одного конкурента меньше», — цитирует Bloomberg директора китайского климатического центра в Институте политики Азиатского общества Ли Шуо.

Выступление Д.Трампа имеет гораздо большее значение, чем просто хайп о вреде ветряков. Это идеологическое столкновение двух инвестиционных моделей, это битва двух титанов за мировую долю рынка, за новых потребителей, включая дата-центры и ИИ, за новые регионы и сферы влияния. Выиграет тот, чьи лоббисты окажутся более влиятельными, а экономика – наиболее выгодной…Ради такого можно и в ООН пошуметь.

Сообщение Нефть против ВИЭ: что стоит за нападками Трампа на ветер и кто выиграет «великую аферу» глобального потепления? появились сначала на Энергетическая политика.

Юрий Станкевич — заместитель председателя Комитета Государственной Думы по энергетике, член фракции «ЕДИНАЯ РОССИЯ»

Рационализм против варварства

Зеленая истерия за последние пару лет, к счастью, пошла на спад. Сейчас уже значительно меньше уделяется внимания поискам новых кладбищ для углерода, торговлей воздухом и выхлопами, разделению мусора на все большее количество фракций и добрым лекциям о том, что жить в диком лесу гораздо лучше, чем рядом с угольной котельной. Безумные шабаши Греты Тунберг уступили место относительно логичным действиям людей, направленным на защиту окружающей среды. Системного перелома пока не произошло, но он требуется до сих пор.
Если мы действительно хотим создать или восстановить оптимальную среду жизни, необходимо вернуться назад и вспомнить ряд инициатив, которые обоснованы не только политические, но и экономически. Этим инициативам не один десяток лет. Однако они постоянно забываются, и до конца так и не исполнены. Их институализация в повседневную жизнь принесет гораздо больше пользы, чем поливание краской шедевров мировой культуры или поездки на моторных лодках на буровые платформы с целью развешивания флагов, плакатов или транспарантов.
Ключевые стратегии защиты окружающей среды — это энергоэффективность и замкнутый производственный цикл. Последний часто упоминается как экономика замкнутого цикла. Эти два процесса являются ключевыми и с точки зрения экономической эффективности, и с точки зрения возможности повседневного применения. Следует разобраться в указанных стратегиях для того, чтобы определить четкие направления действий, и более того — отказаться от зеленых инициатив до момента полной имплементации энергоэффективности и экономики замкнутого цикла во все производственные процессы нашей страны. Ибо, как говорили классики, без базиса нет надстройки. Или по-простому, без фундамента дом долго не простоит.
Энергоэффективность является ключевым процессом, необходимым для нашей страны. С учетом среднегодовых температур, которые значительно ниже, чем во многих государствах как глобального Запада, так и глобального Юга, потребление энергоресурсов для создания комфортной температуры для обеспечения жизни и работы значительно выше, чем в других странах. Безусловно, отсутствие высоких по сравнению с южными государствами летних температур в значительной мере снижает потребление энергоресурсов в летний период. Но жарких месяцев у нас максимум три, а остальное время года климат не располагает ни к проживанию на улице, ни к работе вне помещений.
Основной проблемой потребления энергоресурсов является не их стоимость, которая остается для населения социальной, а для бизнеса низкой по сравнению со средними мировыми величинами. К сожалению, низкая стоимость энергоресурсов, существующая для стимулирования экономической активности и создания дополнительной конкурентоспособности российских товаров и услуг, отрицательно влияет на повышение энергоэффективности процессов. Так, основным стимулом в европейских государствах для повышения энергоэффективности являлась высокая стоимость энергоресурсов — от электричества до бензина и дров. Как только человек или бизнес начинают тратить значительную часть своих доходов на приобретение энергоресурсов, они ищут возможности для экономии. Мы часто удивляемся, как экономики тех же европейских государств, где, к примеру, стоимость бензина достигает 300 рублей за литр, до сих пор не обанкротились. Между тем, они продолжают производственные процессы, выплачивают заработные платы, поддерживают социальную активность. Основа этого — энергоэффективность.

Фундамент энергоэффективности

На самом деле, энергоэффективность, как и экономия ресурсов, известна нам с советских времен – это те самые плакаты о выключении света, экономии топлива, закрытии дверей и окон. Как все вроде бы глобальные мировые процессы, энергоэффективность — это в значительной части привычка к энергетической экономии в повседневной деятельности, которая как в пословице «копейка рубль бережет» создает эффект малыми делами.
Выключение света при необходимости, утепление домов, регулирование отопления, планирование маршрутов поездок, отсутствие пробок на дорогах — огромное количество малых дел, которые дают мощный экономический эффект в рамках государства. Причем, если в рамках советской системы мы это оценить не могли, так как затраты государства не сильно сказывались на качестве жизни человека, то в рамках современной рыночной модели хозяйствования каждая сэкономленная единица энергетических ресурсов — это повышение конкурентоспособности наших товаров и услуг на мировых рынках, дополнительная единица ресурсов для продажи на экспорт, а самое главное — снижение воздействия на окружающую среду с целью получения новых энергоресурсов.
Если представить полностью всю производственную цепь для получения топлива, то оказывается, что выключенный при парковке двигатель значительно снижает антропогенное влияние на окружающую среду: нужно меньше бурить скважин для добычи нефти, меньше ее транспортировать, перерабатывать, доставлять нефтепродукты для потребителя — а каждый по отдельности производственный процесс сам по себе влияет на окружающую среду, выделяет те или иные вещества в атмосферу.
Точно также при повышении энергоэффективности зданий, домов и сооружений снизится количество потребляемых энергоресурсов для отопления. С учетом субсидируемой государством стоимости энергоресурсов для российских потребителей, уменьшатся затраты государства на субсидирование стоимости, а это прямое увеличение доходов бюджета, которые могут быть перенаправлены на иные социально значимые статьи, тем самым повысится в том числе и качество жизни граждан нашей страны.
Также хочется отметить, что, в отличие от западной зеленой повестки, в случае повышения энергоэффективности мы видим непосредственное прямое улучшение качества жизни граждан как за счет повышения комфорта, так и за счет увеличения возможностей государства через экономию бюджетных средств.
Первый в истории современной России федеральный закон об энергосбережении был принят в уже далёком 1996 году. Учет энергоресурсов, энергетические обследования, стандартизация, обязательная сертификация, декларирование соответствия, метрология, экономические и финансовые механизмы энергосбережения: нормы законодательства во многом воспроизводили лучший мировой опыт государственной политики в данной части.
Второе дыхание тема энергоэффективности получила в 2008 году. Одним из первых нормативных актов Президента России Дмитрия Медведева был июньский указ о мерах повышения энергетической и экологической эффективности российской экономики, определивший целевой показатель снижения энергоёмкости на 40% к 2020 году.
Принятая новая редакция специального закона, разработка федеральной и региональных программ энергосбережения, выделение бюджетного финансирования, развитие энергосервиса в совокупности принесли результаты. Однако заданный импульс к 2020 году исчерпал себя, ранее установленные обязательные требования по проведению энергообследований стали добровольными, соответствующая строка расходов в федеральном бюджете упразднена.
Неслучайно, что в 2024 году Государственная Дума при рассмотрении основного финансового документа страны на очередной период признала госпрограмму повышения энергоэффективности неудовлетворительной.
В настоящее время Государственной Думой подготовлен законопроект о возвращении обязательных требований по проведению энергообследований, усиление контроля за корпоративными программами госкомпаний, «встряске» саморегулируемых организаций, осуществляющих энергоаудит.
Экономика замкнутого цикла, или повышение вторичного использования ресурсов — второй столп реального, а не виртуально-популистского процесса повышения качества окружающей среды и бережного отношения к природе.
Приходится опять возвращаться к советскому прошлому — все это уже было, только в бурные 1990-е годы под воздействием либеральной экономической мысли прочно забыто. В школьные и не только годы все жители СССР занимались сбором вторичных ресурсов и отправляли их за вознаграждение на переработку.
Государство создало оптимальные условия стимулирования, причем денежные. Да-да, в советское время, несмотря на идеологию и высокий уровень самосознания граждан, экономика замкнутого цикла стимулировалась финансово. За стеклотару получали деньги, за макулатуру и металлолом — не только деньги, но и редкие книги. Даже ветошь (старый текстиль) принимался. Государство понимало, что проще собрать и переработать, чем произвести. И не только исходя из стоимости товара, но и с позиции ограниченности ресурсов.
Скажите, а как давно вы сдавали бутылки? Или банки? Или макулатуру? Мне кажется, этим никто не занимается уже пару десятков лет. Причин этому несколько. Во-первых, отсутствуют пункты по приему в том количестве, которые были во времена СССР. Во-вторых, предлагаемая стоимость вторичных ресурсов настолько низкая, что даже люди с низкими доходами этим не занимаются, пожалуй, за исключением сбора металлолома. Да и в-третьих — номенклатура той же стеклотары настолько огромная, что вторичное использование невозможно. А мы еще не говорим о пластике, который критично важен для повторного использования из-за огромного вреда для окружающей среды и значительно более долгих сроках разложения.

Энергоэффективность как залог пользы и комфорта

Вторичное сырье изначально обладает более низкой стоимостью по сравнению с первичным. Соответственно, его использование снижает себестоимость продукции. И повышает конкурентоспособность. Даже с точки зрения рыночной экономики достаточно логично. Однако рыночная система не создает достаточного количества стимулов, чтобы вторичное сырье вовлекалось в переработку. В таком случае необходимо вмешательство государства, которое должно создать фискальные стимулы для повышения вовлечения вторичного сырья в повторный оборот.
Начиная с 2019 года, национальные проекты «Экология» и его правопреемник — «Экологическое благополучие» предусматривают в своём составе федеральный проект «Экономика замкнутого цикла». Определены целевые показатели по сбору, утилизации и вовлечению во вторичный оборот отходов потребления и производства. Базовый принцип «загрязнитель платит» реализован через создание механизма расширенной ответственности производителей. Несмотря на объективные сложности в экономике, введение моратория на проверки бизнеса, законодательные новеллы последовательно способствуют повсеместному внедрению наилучших доступных технологий. Отраслевые программы обращения с отходами, призванные выявить и тиражировать передовые практики, действуют в промышленности, сельском хозяйстве, ЖКХ. Осенью 2025 года Государственная Дума, вероятно, примет федеральный закон в части обращения строительных отходов.
В итоге можно сказать, что мы обладаем возможностью дать полноценные ответ западной зеленой повестке. Ответ более содержательный, сутевой, экономически эффективный. Однако не хватает государственного подхода. Мы с большим рвением занимались внедрением зеленой повестки запада, биржевой торговли квотами и захоронением углерода вместо реальных действий, которые приносят ощутимый эффект для людей. Но время не ждет, время уходит, и пора выстраивать собственную систему ценностей и приоритетов. Энергоэффективность и замкнутые циклы производства являются значимыми стимулами для роста экономики нашего государства. И эти проекты должны быть приоритетами для любой деятельности. А для этого необходима и законодательная база, и поддержка органов государственной власти. Небольшая донастройка — и мы экономически эффективно повышаем качество окружающей среды, среды нашего обитания. А это дорогого стоит.

Сообщение Энергоэффективность – рациональный ответ зеленому хайпу появились сначала на Энергетическая политика.

Сергей Цивилев назначен на должность министра энергетики России. Соответствующий указ подписал президент РФ Владимир Путин, сообщается на сайте Кремля.

«Многолетний опыт на посту руководителя крупнейшего российского угледобывающего региона, а также работа на федеральном уровне в президиуме Государственного совета РФ и в качестве председателя комиссии Госсовета России по направлению «Энергетика» дают основания полагать, что Сергей Цивилев обеспечит дальнейшее развитие важной для страны отрасли», — говорится в сообщении пресс-службы правительства.

В прежнем правительстве министерство энергетики возглавлял Николай Шульгинов.

С.Цивилев родился 21 сентября 1961 года в городе Жданов Донецкой области. В 1983 году с отличием окончил Черноморское высшее военно-морское училище им. Нахимова по специальности «Вооружение кораблей», квалификация офицер с высшим военно-специальным образованием, инженер-электромеханик.

В 1999 году окончил Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов по специальности «Финансы и кредит», квалификация экономист.

С 1978 по 1994 годы проходил службу в Военно-Морском флоте СССР и Военно-Морском флоте России. С 1997 по 2013 годы занимал должность генерального директора юридической фирмы «Нортек» в Санкт-Петербурге. С 2014 до марта 2018 года – генеральный директор ООО «Управляющая компания «Колмар».

С марта по апрель 2018 года занимал должность заместителя губернатора Кемеровской области по промышленности, транспорту и потребительскому рынку.

1 апреля 2018 года Указом Президента РФ В.В. Путина С.Е. Цивилев назначен временно исполняющим обязанности Губернатора Кемеровской области.

С 17 сентября 2018 года занимал должность Губернатора Кемеровской области.

Сообщение Сергей Цивилев утвержден главой Минэнерго появились сначала на Энергетическая политика.