Регионы

А. Журавлева
. . .
Африканский континент – один из самых быстрорастущих и молодых по населению континентов в мире. На Африку уже сейчас приходится почти одна пятая часть жителей Земли и каждый третий рождающийся на планете. Три из десяти экономик мира с наиболее быстрыми темпами роста находятся именно в Африке, и в доковидное десятилетие (2010–2019 гг.) экономика континента увеличивалась на 3 % ежегодно. Реальный ВВП региона к 2050 г. должен вырасти почти втрое, до 7,1 трлн долл. – это вдвое быстрее, чем средний общемировой рост. По прогнозу Форума стран-­экспортеров газа, к 2050 г. население Африки вырастет на 1,1 млрд человек. На континенте к середине века будут жить 2,5 млрд человек или четверть населения планеты, а доля городского населения подскочит более чем вдвое, с 44 % в 2021 г. до почти 60 %.

Л. Подобедова
. . .
Африканский континент составляет 23 % мировой суши. На его территории проживает уже порядка 1,5 млрд человек. За последние 15 лет потребление энергии в Африке выросло на 45 %, благодаря быстрому росту экономик большинства стран континента и активному внедрению новых видов источников энергии. В перспективе этот процесс только ускорится, поскольку именно надежность и доступность энергоресурсов являются залогом экономического роста, увеличения конкурентоспособности экономики.

Е. Третьякова
. . .
Добыча полезных ископаемых представляет собой одну из сложнейших форм экономической деятельности, требующую сбалансированного правового регулирования. С учетом невозобновляемости такого ресурса как полезные ископаемые и неизбежной нагрузки на окружающую среду в процессе их добычи, извлечение полезных ископаемых должно быть максимально полным, а урон окружающей среде минимальным. Следовательно, первым и главным вопросом для любого государства является то, кому оно готово предоставить право на разведку и добычу полезных ископаемых. И такое право предоставляется особому предпринимателю, чей правовой статус имеет ряд характеристик, ставящих пользователей недр особняком среди прочих участников гражданского оборота.

А. Мастепанов
. . .
Энергетический переход и достижение углеродной нейтральности в последние годы стали основными трендами развития глобальной энергетики и экономики. При этом отношение к природному газу и его роли в будущем энергообеспечении в настоящее время в разных странах различное. В Европейском союзе, в развитых странах Юго-­Восточной Азии и АТР (Японии, Республике Корея, Австралии) достижение углеродной нейтральности и целей энергетического перехода связывают, прежде всего, с использованием возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Так, в Евросоюзе считают, что от использования природного газа страны ЕС откажутся уже в самое ближайшее время. В то же время в большинстве стран Южной и Восточной Азии и Африки отношение к природному газу иное – здесь его по-прежнему считают основным переходным энергоресурсом на пути достижения конечных целей энергетического перехода.

Р. Скоков, М. Гузенко
. . .
Современный этап развития мировой и отечественной энергетики не имеет исторических аналогов и характеризуется ростом влияния климатической повестки, развитием процессов глобального энергоперехода и цифровизации, а также распространением их на все регионы мира.
Первое международное соглашение «Рамочная конвенция ООН об изменении климата», вступившее в силу 21 марта 1994 г., определяло основные направления деятельности без конкретных KPI, в соответствии с принципом общей, но дифференцированной ответственности с учётом исторического вклада стран в совокупную эмиссию парниковых газов, главным образом, стран промышленно развитых и с переходной экономикой.

Г. Халова, Н. Иллерицкий
. . .
Распад СССР стал крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века и привел к формированию новых государств на Евразийском континенте. В 1990‑е гг. в условиях дестабилизации и роста напряженности на постсоветском пространстве существенно возросли риски терроризма, экстремизма и сепаратизма, обострились межнациональные и внутринациональные конфликты и противоречия, в том числе спровоцированные и усиленные внешним вмешательством.

Б. Санеев, Г. Лачков
. . .
Общеизвестно, что газификация позволяет значительно повысить уровень жизни и комфортность бытовых условий населения, способствует социально-­экономическому развитию и экологическому благополучию регионов. При этом газификация может осуществляться как сетевым природным газом (ПГ), так и альтернативными видами – сжиженным углеводородным газом (СУГ) и сжиженным природным газом (СПГ).

В. Стенников, В. Головщиков
. . .
Социально-­экономическое развитие субъекта федерации и региональная энергетическая политика, проводимая в этом субъекте, тесно связаны. Начиная с начала двухтысячных годов, проводился ряд исследований, которые позволили сформировать общее представление о ситуации в энергетическом комплексе Иркутской области и прежде всего в электроэнергетике, например, в [1,2]. За последние два-три года экономическая ситуация в России и в Иркутской области существенно изменились

Н. Казеева, М. Козырева
. . .
Новая геополитическая реальность обозначила для России необходимость переосмысления устоявшейся ранее системы международного сотрудничества. Новая парадигма, основанная на понятиях дружественных и недружественных государств, предусматривает активное развитие отношений с незападными странами, где особая роль отводится сотрудничеству с Африкой.

А. Мастепанов, А.Сумин, Б. Чигарев
. . .
Санкционный режим руководства США в отношении правительства Венесуэлы и отдельных граждан этой латиноамериканской страны действует уже на протяжении полутора десятков лет. Самые первые санкции были введены в отместку за якобы имевшее место нежелание венесуэльских властей сотрудничать с США в борьбе против наркоторговли и терроризма. В дальнейшем, уже в годы правления президента Барака Обамы, сфера действия санкционного механизма была расширена. Санкции стали индивидуализироваться, то есть применяться не только в целом к государству в лице его высших должностных лиц, но и к отдельным физическим лицам за якобы имеющую место вовлечённость последних в нарушения прав человека, коррупцию или «антидемократическую деятельность». Пришедшая на смену администрации Обамы администрация Дональда Трампа продолжила практику предшественников, и ввела против Венесуэлы ряд дополнительных санкций под предлогом борьбы с якобы усилившимся авторитаризмом президента Николаса Мадуро, находящегося у власти с 2013 г.