Елена ТЕЛЕГИНА
Декан факультета международного энергетического бизнеса
РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина,
член-корреспондент РАН, д. э. н., профессор
E-mail: meb@gubkin.ru

Elena TELEGINA
Dean, Faculty of International Energy Business, Gubkin University,
Associate member of RAS, DSc in Economics, Professor
E-mail: meb@gubkin.ru

Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Профессор кафедры энергоэкономики
РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина,
д. э. н., профессор
E-mail: Prof.Alexandrov@gmail.com

Dmitry ALEXANDROV
Professor, Department of Energy Economics,
Gubkin University,
DSc in Economics, Professor
E-mail: Prof.Alexandrov@gmail.com

Валерий БЕССЕЛЬ
Профессор кафедры термодинамики и тепловых машин
РГУ нефти и газа (НИУ) имени И. М. Губкина,
к. т. н., доцент
119991, Москва, Ленинский пр-т., д. 65
E-mail: bessel.v@gubkin.ru

Valery BESSEL
Professor, Department of Thermodynamics and Heat Engines,
Gubkin University,
PhD in Technology, Associate Professor
E-mail: bessel.v@gubkin.ru

Введение

Для характеристики экономического роста в мировой экономике используется показатель валового внутреннего продукта (ВВП). Он оценивается в текущих ценах (номинальный ВВП) и показывает, сколько продукции и услуг произведено в стране за год в текущих ценах в национальной валюте. Для сопоставления с другими странами этот показатель оценивается в долларах США по официальному обменному курсу, устанавливаемому Центральным банком страны [1].

Но есть еще один важный экономический показатель — ВВП по паритету покупательной способности (ВВП по ППС), который представляет собой экономический индикатор, используемый для сравнения цен на товары и услуги в государствах с учетом различий в стоимости жизни: одна и та же сумма в одной стране, пересчитанная по текущему рыночному курсу в национальную валюту другой страны, должна иметь одинаковую покупательную способность. ВВП по ППС является достаточно точным инструментом для сравнения экономик различных стран, исключающим воздействие изменений обменных курсов, базирующимся на стоимости одной и той же «корзины» товаров и услуг в различных странах и отображающим фактическую покупательную способность национальной валюты [2, 23].

Показатели ВВП [3] и ВВП по ППС (млрд долларов США) [4] в мире, странах G20, G7, BRICS и ЕС в 2024 году представлены в таблице 1.

В 2024 году по показателю ВВП (млрд долларов США) Россия занимала 11-е место в мире [3], по показателю ВВП по ППС (млрд долларов США) — четвертое место в мире [4].

Из данных таблицы 1 следует, что доля стран с «развивающимися» экономиками, прежде всего относящихся к BRICS, в глобальной экономике, оцениваемой показателем ВВП по ППС, по сравнению с оценками по ВВП без учета ППС повышается, в то время как доля стран с «развитыми» экономиками, которые относятся к G7 или ЕС, понижается. Это правило сегодня позволяет относить страны к той или иной группе экономического развития.

Динамика роста мирового ВВП

Динамика мирового ВВП [3] и ВВП по ППС (трлн долларов США) в период с 2005 по 2024 год [4], а также рассчитанные значения коэффициента паритета покупательной способности (кратность) представлены на рисунке 1.

Как следует из диаграммы, мировой ВВП вырос в 2,33 раза — с 47,8 трлн долларов США в 2005 году до 111,3 трлн долларов США в 2024-м [3].

Значение мирового ВВП по ППС выросло в 2,96 раза — с 66,8 трлн долларов США в 2005 году до 197,4 трлн долларов США в 2024-м [4].

Значение коэффициента ППС [3, 4] выросло в 1,27 раза — с 1,4 в 2005 году до 1,77 в 2024-м, причем минимальное значение 1,3 было в 2011 году.

Аппроксимация рассчитанных значений коэффициента пересчета ППС кривой полиномиальной регрессии 2-й степени:

Y = 0,0018Х² — 0,0162Х + 1,3908

позволяет получить очень высокую степень достоверности аппроксимации R₂ ~0,93, из чего следует, что проведенное сглаживание адекватно полученным статистическим данным.

Положительное значение «старшего» коэффициента квадратного уравнения характеризует растущую вверх ветвь параболы, графически описывающую полученное уравнение, что доказывает сохранение тенденции растущего значения коэффициента ППС мировой экономики на современном этапе ее развития.

С практической точки зрения это означает одно: в мире происходит обесценивание национальных валют, то есть денег становится все больше, а производство товаров и услуг, которые можно было бы купить, начинает отставать от темпов эмиссии денег.

Причем эта тенденция явно наметилась с 2011 года, когда с целью преодоления последствий мирового экономического кризиса (острая фаза которого пришлась на 2008 год, а выход из нее в разных странах и регионах мира происходил в период с 2009 по 2013 год [5]) практически все центральные банки приступили к широкой практике количественного смягчения (Quantitative Easing, QE) — одной из стимулирующих форм денежно-кредитной политики, которая позволяет регуляторам наращивать денежную массу через покупку активов, например государственных облигаций, то есть проводить дополнительную денежную эмиссию для приобретения новых активов в собственные портфели [6, 7].

Были проведены исследования темпов роста ВВП [3] и ВВП по ППС (%) [4] в период с 2006 по 2024 год, результаты которых показаны на рисунке 2.

Несмотря на разнонаправленную динамику изменений, построенные линейные зависимости трендов очевидно демонстрируют устойчивую тенденцию снижения темпов роста ВВП и увеличения темпов роста ВВП по ППС, что является очевидным фактом усиливающегося отставания производства материальных ценностей от постоянно растущей денежной массы в мире [2].

Динамика роста ВВП в развитых странах группы G7

Динамика ВВП [3] и ВВП по ППС (трлн долларов США) [4] стран G7 в период с 2005 по 2024 год, а также рассчитанные значения коэффициента паритета покупательной способности (кратность) представлены на рисунке 3.

Как следует из диаграммы, ВВП стран G7 вырос в 1,73 раза — с 28,5 трлн долларов США в 2005 году до 49,3 трлн долларов США в 2024-м [3].

Значение ВВП по ППС стран G7 выросло в 2,11 раза — с 26,6 трлн долларов США в 2005 году до 56,3 трлн долларов США в 2024-м [4].

Рассчитанные значения коэффициента ППС [3, 4] выросли в 1,22 раза — с 0,93 в 2005 году до 1,14 в 2024-м, причем минимальное значение 0,91 получено в 2008 и 2011 годах.

Из диаграммы следует, что до 2011 года значение коэффициента пересчета ППС в странах G7 было практически постоянным и колебалось в районе 0,93, что свидетельствует о «переоценке» валют развитых стран. Но после 2011 года наблюдается постоянный рост коэффициента пересчета, в 2015-м его значение превысило 1 и постоянно растет. Это означает, что до 2014 года ВВП стран G7 превышал ВВП по ППС, а начиная с 2015-го ВВП по ППС стал превышать ВВП, и разрыв между этими показателями постоянно увеличивается. То есть можно констатировать факт перехода в 2015 году валют развивающихся стран G7 в категорию слабеющих валют с постоянно снижающейся покупательной способностью [2].

Динамика роста ВВП в странах BRICS

Динамика ВВП [3] и ВВП по ППС (трлн долларов США) [4] стран BRICS в период с 2005 по 2024 год, а также рассчитанные значения коэффициента паритета покупательной способности (кратность) представлены на рисунке 4.

Как следует из диаграммы, ВВП стран BRICS вырос в 5,39 раза — с 5,1 трлн долларов США в 2005 году до 27,4 трлн долларов США в 2024-м [3].

Значение ВВП по ППС стран BRICS выросло в 4,67 раза — с 14,4 трлн долларов США в 2005 году до 67 трлн долларов США в 2024-м [4].

Рассчитанные значения коэффициента ППС [3, 4] снизились в 0,87 раза — с 2,83 в 2005 году до 2,45 в 2024-м, причем минимальное значение 1,82 было получено в 2011 году.

Из диаграммы следует, что до 2011 года значение коэффициента пересчета ППС в странах BRICS снижалось быстрыми темпами, что свидетельствует о постоянном укреплении или росте покупательной способности валют. В период с 2011 по 2014 год значение коэффициента стабилизировалось на уровне 1,82–1,84, но после 2015-го наблюдается постоянный рост коэффициента пересчета ППС, что также явилось следствием политики количественного смягчения ЦБ стран BRICS.

Таким образом, можно констатировать факт широкого применения политики количественного смягчения центральными банками практически всех стран с крупнейшими экономиками начиная с 2011–2015 годов, что привело к отставанию темпов роста производства материальных ценностей, для которого нужны, прежде всего, энергетические ресурсы и сырье, от эмиссии денег.  

Это явилось стимулирующим фактором разгона инфляционных процессов как в мире, так и в большинстве стран, не исключая Россию. Несмотря на то, что количественное смягчение было эффективным и содействовало экономическому росту, взаимосвязь между QE и инфляцией является сложной и зависит от множества факторов, что вызывает обеспокоенность по поводу инфляции и финансовой стабильности [8].

Тем не менее в настоящий момент развития мировой экономики эти программы внедряются повсеместно, прежде всего ФРС США [9].

Сравнение динамики роста ВВП в странах группы G7 и BRICS

Динамика изменения доли ВВП по ППС (%) [4] в мировой экономике в период с 2005 по 2024 год показана на рисунке 5.

В то время как за анализируемый период доля совокупного ВВП по ППС 12 стран, входящих в группу G7 и BRICS, была практически неизменна и колебалась в пределах 61,4÷62,4 % от мирового, очевиден наметившийся тренд глобального экономического развития: доля стран BRICS постоянно растет, а доля стран G7 снижается.

В 2019 году совокупный ВВП по ППС группы стран BRICS составил 43,4 трлн долларов США и превысил совокупный ВВП по ППС группы стран G7, который на тот момент составлял 43,3 трлн долларов США. То есть начиная с 2019 года доля совокупного ВВП по ППС стран BRICS превысила долю аналогичного показателя стран G7, и отрыв продолжает нарастать [4].

Это является очевидным экономическим обоснованием заката «однополярного» мира и трансформации его в мир «многополярный», где одним из полюсов, очевидно, будет Россия в силу своих гигантских размеров и колоссального количества различных ресурсов, а также развитой инфраструктуры для их добычи, переработки и производства продукции высокого передела. Наглядной иллюстрацией указанной тенденции может стать анализ динамики роста ВВП по ППС в шести лидирующих странах группы G7 и BRICS.

Динамика роста ВВП по ППС в шести лидирующих странах группы G7 и BRICS

Среди шести лидирующих экономик мира три страны входят в группу стран G7 (США, Япония и Германия), а три — в группу стран BRICS (КНР, Индия и Россия) [4]. 

На рисунке 6 показана динамика экономического роста (млрд долларов США) стран-лидеров в период с 2005 по 2024 год [4].

Хотелось бы отметить произошедшие качественные изменения в развитии лидирующих экономик мира, которые привели к глобальным политическим сдвигам настоящего времени:

• в 2009 году экономика Индии превзошла экономику Японии и стала третьей экономикой мира;

• в 2014 году экономика КНР превзошла экономику США и стала лидирующей экономикой мира;

• в 2021 году экономика России превзошла экономику как Японии, так и Германии и стала четвертой экономикой мира;

• если в 2005 году из четырех стран — лидеров экономического развития три страны входили в G7 (США, Япония и Германия), то через 20 лет (в 2024 году) в лидирующую четверку входят три страны BRICS (КНР, Индия и Россия).

Таким образом, за 20 лет Россия добилась высоких темпов роста ВВП по ППС. Это отличный результат, если учесть развал СССР и разгром советской экономики в 1990-е годы, когда, по оценкам экспертов, экономике России был нанесен урон, превысивший потери народного хозяйства СССР в период Великой Отечественной войны (1941–1945) [10].

Однако эти результаты могли быть и выше, если бы развитию и росту российской экономики и энергетики не мешали. Практически непрерывно в течение десятилетий США, страны Западной Европы и некоторые другие государства проводят дискриминационную политику в отношении российской экономики и ее энергетического сектора.

Санкционная дискриминация российского ТЭК на современном этапе

Для нефтегазового рынка России 2025 год начался с «прощального пакета» Джозефа Байдена — масштабных санкций против российского ТЭК, в том числе против двух крупнейших нефтяных компаний («Газпром нефть» и «Сургутнефтегаз»), а также более чем 183 судов теневого флота, десятков нефтетрейдеров и поставщиков нефтесервисных услуг, руководителей отрасли, связанных с ней чиновников и страховых компаний. Санкции против «Газпром нефти» и «Сургутнефтегаза» поддержала Великобритания.

Ближе к концу 2025 года уже новый президент Дональд Трамп ввел санкции против «Роснефти» и «ЛУКОЙЛа».

Евросоюз за 2025 год принял четыре пакета ограничений:

• 16-й пакет антироссийских санкций установил запрет на предоставление временных хранилищ для российской нефти и нефтепродуктов на территории ЕС;

• в 17-й пакет попали «Сургутнефтегаз» и 189 судов теневого флота;

• 18-й пакет снизил предельный уровень стоимости российской нефти, при котором допускаются перевозки в третьи страны, с $60 до $47,6 за баррель;

• 19-й пакет запретил любые операции с «Роснефтью» и «Газпром нефтью».

Под санкции попали также крупные покупатели российской нефти: два китайских НПЗ и три нефтетрейдера в Китае, Гонконге и ОАЭ. Санкции введены против еще 117 судов теневого флота. Пакет был принят практически одновременно с объявлением Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) Минфина США о санкциях против «Роснефти» и «ЛУКОЙЛа». 

Отдельным решением ЕС 18 декабря ввел санкции против еще 41 танкера российского теневого флота, увеличив число подсанкционных судов до 605, а Великобритания — против компаний «Татнефть», «Русснефть», «ННК», «Руснефтегаз». Ограничения подразумевают блокировку активов компаний и определяют срок завершения всех сделок с ними до конца января 2026 года.

С 21 января 2026 года ЕС установил запрет на импорт в страны еврозоны нефтепродуктов, полученных из российской нефти. В санкционный список были включены еще 105 судов теневого флота и индийский НПЗ Nayara Energy, основным акционером которого является «Роснефть» [11].

Такая политика антироссийских санкций проводится вопреки растущим потребностям в энергоресурсах указанных стран и остального мира [12].

Рост глобальной экономики связан с ростом потребления энергии

Анализ экономического роста и изменения потребления энергии странами G20 дает возможность определять тренды развития глобальной экономики и энергетики, так как на долю этих стран приходится почти 73 % мировой экономики [4] и более 77 % мировой энергетики [12, 23].

На рисунке 7 показана зависимость темпов роста ВВП по ППС от темпов изменения энергопотребления (кратность) стран мира и G20 за последние 20 лет (в сравнении 2024 года с 2005-м) [4, 12].

Как в мире в целом, так и во всех странах G20 темпы экономического роста опережали темпы роста потребления энергии, что на диаграмме отмечено «линией равных темпов роста ВВП по ППС и энергопотребления, 2024 против 2005». Мир в целом и все страны перешли к «энергоэффективному» сценарию развития экономики.

Если условно разделить диаграмму на четыре части, как это показано на рисунке 6, можно сделать некоторые выводы [14]:

• если потребление энергии растет, а ВВП падает, то это кризисная фаза развития — в данной зоне нет стран G20;

• если потребление энергии и экономика страны растут, то это индустриальная фаза развития — в данной зоне находятся мировая экономика и 13 наиболее быстрорастущих экономик стран G20, на долю которых приходится 45,6 % мировой экономики и 53,5 % глобального потребления энергии;

• если экономика страны растет, но потребление энергии снижается, то это постиндустриальная фаза развития — в данной зоне находятся шесть стран G20 (США, Франция, Германия, Великобритания, Италия и Япония), на долю которых приходится ~27,2 % мировой экономики и 23,6 % глобального потребления энергии, но это государства с самыми низкими темпами экономического роста в G20;

• если и экономика, и потребление энергии снижаются, то это фаза вымирания — в данной зоне нет стран G20.

Большинство стран G20 с наиболее быстрорастущими экономиками находятся в индустриальной фазе развития, основой которой является реальное производство материальных ценностей, в связи с чем можно сделать вывод о том, что в настоящее время устойчивое развитие связано с постоянным ростом потребления ресурсов, прежде всего энергетических [14].

Структура глобального потребления энергии

Для более детального и точного анализа особенностей экономического роста в странах G20 важно проанализировать динамику структуры потребления энергии из различных источников за прошедшие 40 лет — с 1985 по 2024 год [12], — показанную на рисунке 8.

За анализируемый период потребление всех видов топлива и энергии постоянно увеличивается. Потребление нефти выросло в 1,64 раза; угля — в ~1,91 раза; природного газа — в 2,54 раза; гидроэнергетики — в 2,25 раза; атомной энергетики — в ~1,89 раза; ВИЭ (исключая гидроэнергетику) — в 19,5 раза [12]. Обращает на себя внимание тот факт, что если за рассматриваемый период потребление энергии выросло в 2,03 раза [12], то численность населения Земли увеличилась только 1,8 раза [13], то есть рост энергопотребления опережает рост численности населения в 1,1 раза, что еще раз подтверждает устойчивую тенденцию опережающего роста потребления энергии над ростом численности населения за счет стремительного изменения технологических укладов, прежде всего цифровизации экономики и постоянно растущего уровня «энергетического» комфорта. 

Динамика баланса глобального потребления энергии

Анализ качества потребляемой энергии можно сделать на основании динамики баланса энергопотребления за тот же период [12], что показано на рисунке 9.

Анализ динамики структуры баланса энергопотребления позволяет выявить весьма важные тенденции развития мировой энергетики:

• доля потребления углеводородного сырья медленно, но снижается: за последние 40 лет на 2,6 % — с 61,8 % в 1985 году до 59,2% в 2024-м. Это связано с постоянным снижением доли потребления нефти в системах централизованной генерации электроэнергии (в основном нефть используется как сырье для получения горюче-смазочных материалов и продуктов нефтехимии [15]) и постоянным ростом потребления природного газа в силу того, что газ — самый высокоэффективный и экологически чистый вид органического топлива [16]. В течение долгого времени углеводороды являлись (и будут являться) доминирующим видом топлива и энергии в глобальном балансе потребления энергии — в настоящий момент и среднесрочной перспективе их просто нечем заменить;

• доля потребления угля отличалась наибольшей волатильностью — уголь является «компенсирующим» видом органического топлива в силу того, что его можно долгое время хранить в отвалах на поверхности. За прошедшие 40 лет доля потребления угля в абсолютных цифрах снизилась незначительно (с 29,7 % в 1985 году до 28,1 % в 2024-м), но график линейной аппроксимации статистических данных показывает незначительный рост доли потребления;

• доля атомной энергетики незначительно снизилась (с 5,58 % в 1985 году до 5,23 % в 2024-м), и в настоящее время ожидать роста весьма проблематично, так как это связано, прежде всего, с ограниченностью запасов изотопа урана 235U, используемого в качестве ядерного топлива, а также с политическими факторами, такими как отказ правительств некоторых стран от программ атомной энергетики;

• доля энергии, вырабатываемой из возобновляемых источников (гидро-, солнца и ветра), росла наиболее быстрыми темпами среди всех видов используемого топлива и энергии — с 2,94 % в 1985 году до 7,47 % в 2024-м. Это связано с огромным техническим потенциалом и доступностью ВИЭ [17], опережающим уровнем инвестиций в развитие возобновляемой энергетики [18] и постоянно ужесточающимися экологическими требованиями к современной энергетике [19].

Несмотря на научную обоснованность того, что углеводороды являются возобновляемым видом топлива [20], интенсивность их отбора на многие порядки превышает интенсивность возобновления [21], а технические и технологические трудности в настоящий момент делают эксплуатацию глубинных залежей практически невозможной [22]. Это и является одной из основных причин снижения доли как органического топлива, так и углеводородов в балансе глобального энергопотребления.

В сложившихся условиях Россия располагает конкурентными преимуществами и имеет все шансы занять лидирующие позиции в мировой энергетике и торговле энергоресурсами.

Конкурентные преимущества России на современном этапе трансформации глобальной энергетики

Страны-лидеры по запасам органического топлива на конец 2020 года [12] представлены на рисунке 10.

С запасами самого энергетически эффективного и наиболее экологически чистого природного газа в 32,2 млрд т н.э. Россия занимает первое место в мире.

С запасами нефти в 14,8 млрд т Россия находится на шестом месте в мире (с учетом того, что в запасах Венесуэлы учтены 42 млрд т нетрадиционной высоковязкой нефти, а в запасах Канады — 26,2 млрд т нефти битуминозных песков, себестоимость добычи которых кратно превышает себестоимость добычи «традиционной» нефти, а экологические последствия ужасны; в настоящий момент производство нефти из этих ресурсов составляет доли процента от общей добычи нефти). Если же рассматривать запасы «традиционной» нефти, добывать и перерабатывать которую мы умеем десятилетиями, РФ занимает четвертое место в мире.

С запасами угля в 78,2 млрд т н.э. Россия занимает третье место в мире.

Таким образом, если говорить о запасах органического топлива, которое в настоящий момент является доминирующим энергетическим и сырьевым ресурсом:

• с запасами органического топлива в 125,2 млрд т н.э. Россия занимает второе место в мире и отстает только от США;

• с запасами «традиционных» углеводородов в 47 млрд т н.э. Россия также занимает второе место в мире и отстает только от Ирана, что делает роль РФ на современном этапе развития мировой экономики и энергетики ключевой.

Заключение

Налицо имеющийся системный кризис глобального финансового регулятора — Федеральной резервной системы США. С момента начала мирового финансового кризиса 2008–2009 годов ФРС США и национальные центральные банки ряда стран продолжают использовать политику количественного смягчения, которая приводит к трудностям в контроле обращающейся денежной массы и возможным нарушениям «монетарного правила». Отдаленными последствиями этих процессов становятся стремительный рост инфляции, девальвация национальных валют, прежде всего доллара США как резервной валюты, и необеспеченность финансовых средств и активов реальным производством товаров и услуг, используемых населением планеты в повседневной жизни, в сфере расширенного воспроизводства и в бытовых целях. Это привело к опережающему росту ВВП по ППС над номинальным ВВП, что наглядно иллюстрирует тенденцию обесценивания мировых финансовых активов (в первую очередь финансовых активов США) по отношению к реальным активам, включая энергоресурсы. Оплата энергоресурсов стремительно дешевеющей валютой (доллары США), запреты и ограничения использования американской валюты в международных банковских расчетах, заморозка российских финансовых активов, санкционные пакеты и ограничения на торговлю энергоресурсами — это и есть санкционная дискриминация российской энергетической отрасли. Поэтому сравнение номинального ВВП и ВВП по ППС может служить косвенным индикатором своеобразной санкционной дискриминации в отношении стран — экспортеров энергоресурсов (России, Ирана, Венесуэлы и других).

За последние 40 лет, в период с 1985 по 2024 год, потребление энергии выросло более чем в 2 раза, в то время как численность населения Земли увеличилась в 1,8 раза — рост мирового энергопотребления опережал рост численности населения в 1,1 раза, что связано, прежде всего, с кардинальными изменениями технологических укладов, в том числе цифровизацией экономики и постоянным ростом уровня «энергетического» комфорта.

Страны, входящие в группу G7, в значительной мере находятся в фазе постиндустриального развития, а их потребности в энергоресурсах растут менее быстро в сравнении со странами группы BRICS, находящимися в индустриальной фазе развития, основой которой является сфера реального производства, постоянно требующая все большего количества энергии. Поэтому основной поток энергоресурсов сейчас направлен в сторону Китая и стран АТР, а не в сторону западноевропейских стран, находящихся в фазе постиндустриального развития.

Доминирующим видом топлива в глобальной энергетике на современном этапе являются углеводороды, на долю которых в настоящее время приходится более 59 % глобального потребления энергии. Доля органического топлива сейчас является абсолютной — 88 % мирового потребления энергии. Основные причины невозможности уйти от углеводородов и органики и перейти на иные источники энергии — постоянно растущее потребление энергии, существующая колоссальная энергетическая инфраструктура для потребления органического топлива, созданная в мире в течение столетий, а также существенное отставание в поисках новых перспективных и глобальных источников энергии, во многом связанное с отвлечением усилий научно-технического сообщества на иные цели.

Ускоренные темпы развития ВИЭ (в основном солнечной и ветровой энергетики) объясняются, прежде всего, жесткими, зачастую навязываемыми требованиями «зеленой» повестки и существенно большими инвестициями в единицу добываемой энергии, чем в других отраслях энергетики. Однако приобретаемый опыт развития этих источников энергии позволяет определить технический потенциал ВИЭ, а также области их эффективного применения, что, безусловно, станет промышленно востребованным в самое ближайшее время в системах «гибридного» энергообеспечения.

По запасам «традиционных» углеводородов и органического топлива Россия занимает второе место в мире, но структура запасов в РФ наилучшая за счет колоссальных запасов природного газа, который является самым энергетически эффективным и наиболее экологически чистым видом органического топлива. Огромные запасы органического топлива, прежде всего природного газа, развитая инфраструктура его производства для удовлетворения как внутренних потребностей, так и экспорта в течение многих десятилетий, а также колоссальный передовой опыт разработки самых инновационных и технологически продвинутых источников энергии, наработанный учеными и специалистами СССР, дают России существенное время и лидирующие позиции для эффективных разработок альтернативных органическому топливу источников энергии для удовлетворения глобальных энергетических потребностей в будущем (термоядерная энергетика).

Современная мировая финансовая система, использующая доллары США как резервную валюту, и проводимая США финансовая политика являются своеобразным «финансовым насосом», высасывающим энергоресурсы из стран, обладающих их крупными запасами. Девальвация американской валюты выражается в расхождении таких показателей, как номинальный ВВП и ВВП по ППС. Ценовой (нарушение принципа эквивалентности цен на энергоресурсы и промышленные товары) и валютный (завышенный, спекулятивный курс доллара в отношении других валют, например рубля) диспаритет способствует росту американской экономики и подавлению развития экономик политически «неугодных» США государств.

Проявлением начала очередного глобального кризиса (политического, финансового, энергетического) стало начало военных действий США в отношении Венесуэлы и Ирана, попытки военного захвата власти и контроля над этими странами и их энергоресурсами.

Система экономических санкций, вводимых США и западноевропейскими странами против энергетической отрасли России, существенно затрудняет дальнейшее развитие российской энергетики. Однако поиски новых путей развития, разработка новых технологий и освоение новых рынков энергоресурсов делают российскую энергетическую отрасль более конкурентоспособной и независимой.

Сообщение Параметры измерения экономического роста в условиях деглобализации: взгляд сквозь призму мировой энергетики появились сначала на Энергетическая политика.